Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 116 – Иван Гамаюнов

Раз уж делать было совсем нечего, он решил известить Рыкову о приезде Пушкина и нацарапал на листе:

«Интересующая Вас персона прибыла в город. Извольте назначить день, время и место встречи».

Записку поручик отдал Ваньке, который служил барину не только лакеем и кучером, но и почтальоном. Послание было велено передать лично в руки Анне Львовне, однако на немедленный ответ вряд ли следовало рассчитывать.

«Не завтра же, в самом деле, мы будем с Рыковой встречаться, — думал Ржевский. — Завтра свадьба. Не до того».

Затем поручик опять вернулся мыслями к Пете Бобричу: «Как бы так его инструктировать, чтобы он слушал, а не отмахивался? Пожалеет ведь, что инструкций не спросил, но тогда поздно будет».

За размышлениями Ржевский не заметил, как пролетело время и вернулся Ванька.

— Вот, — сказал слуга, протягивая барину ответное письмо. — Госпожа Рыкова просили, чтоб вы прочли немедля.

— Почему? — спросил Ржевский, распечатывая послание.

Ванька пожал плечами, но ответ на вопрос содержался в первых же строках.

— Что⁈ — поручик глазам не поверил. — Встречаемся завтра? Но завтра же свадьба! Как так?

Ответ на новый вопрос нашёлся строкой ниже:

«Вот ещё одна причина, чтобы не сердить меня и не затягивать дело. Если мы договоримся быстро, то как раз успеем на свадьбу, а если нет, то нет. Впрочем, не вижу никаких причин, почему нам не договориться. Жду Пушкина и Вас утром в половине одиннадцатого».

Получалось, что на переговоры отведено всего полчаса, ведь чтобы поспеть в дом Бобричей к половине двенадцатого, дом Анны Львовны следовало покинуть в одиннадцать.

«Условия жёсткие, — подумал поручик. — Может, удастся перенести встречу?»

Однако и на этот вопрос нашёлся ответ в письме:

«Никаких возражений я не приму. Встречаемся завтра! Кстати, в моём клубе состоит жена начальника тверской полиции. Надеюсь, намёк ясен?»

«На что намекает Рыкова?» — задумался Ржевский.

В письме был ответ и на этот вопрос:

«На случай, если Вы не поняли, поясню, что в любом случае полиция примет мою сторону. Если думаете устроить дебош и силой отобрать у меня бумаги Пушкина, то знайте: эта выходка обойдётся Вам непомерно дорого. Советую смириться с нынешним положением вещей и договориться со мной. Так будет лучше для всех».

«Это ещё неизвестно, что лучше», — сказал себе Ржевский. Свой план он менять не собирался, но раз уж Анна Львовна назначила встречу, следовало теперь же отправить Ваньку в трактир к Пушкину с известием, чтобы «войска, участвующие в военной операции, готовились выступить завтра».

«Общий сбор» был назначен на десять утра возле трактира. Форму одежды для Пушкина поручик определил как «цыганскую». И даже не поленился нацарапать записку, чтобы Ванька не забыл передать это важное условие:

«Явись в том виде, как ко мне сегодня являлся, — просил Ржевский друга. — Упаси тебя Бог бриться и сюртук надевать».

* * *

Утром, когда Ржевский вылезал из коляски возле дома Рыковой, слегка порошило. Для свадьбы, до которой оставалось менее двух часов, это было хорошо. Снег в день свадьбы считался доброй приметой. Однако тот же снег делал поведение поручика подозрительным.

Когда с небес сыпет, то головной убор — в данном случае кивер — лучше надеть, но Ржевский почему-то всю дорогу держал его в руках. И не просто держал, а перевернул, словно хотел использовать как корзинку, в которую кладут дорожную снедь.