Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 117 – Иван Гамаюнов

Внимательный глаз мог заметить, что в кивере и правда что-то лежит, прикрытое платком. Даже Пушкин, сидя в коляске рядом с поручиком, спросил:

— Что у тебя там?

— Пустяки, — ответил Ржевский. — Ты, главное, не вздумай спрашивать о кивере, когда приедем к Рыковой.

— А всё-таки что там? — не отставал поэт.

— Говорю же: пустяки. Они на самый крайний случай, — нехотя пояснил поручик. — Но если ты сделаешь всё так, как мы с тобой условились, они не понадобятся.

— Ладно, — кивнул Пушкин, поняв, что друг ничего больше не скажет.

Однако, кроме как о «пустяках», говорить было не о чем. Линия поведения, которой поэту следовало придерживаться на переговорах с Рыковой, обсуждалась не раз. О путях отхода с места предстоящей операции Ржевский тоже рассказал. Вот почему Пушкин нисколько не удивился, когда поручик, выбравшись из коляски возле дома Анны Львовны, переглянулся с Ванькой и тихо спросил:

— Помнишь, где ждать надо?

В передней швейцар хотел взять у Ржевского кивер, но услышал резкое:

— Оставь!

Пушкин тоже не стал отдавать свой картуз, поэтому швейцар, столкнувшись с таким дружным сопротивлением, не стал настаивать и сказал:

— Прошу в залу. По лестнице налево. Хозяйка ожидают-с.

Гости поднялись по лестнице на галерею, повернули налево, в открытую двустворчатую дверь и оказались в зале собраний поэтического клуба, где Пушкин ни разу не был, а Ржевский был чуть больше недели назад. Эх, сколько всего случилось с тех пор!

Стулья, которые в прошлый визит поручика стояли тремя рядами посреди помещения, теперь оказались вдоль стен. В центре залы восседала Анна Львовна на своём кресле, похожем на трон. Там же, в центре, виднелся небольшой круглый столик с письменным прибором и один стул — очевидно, для Пушкина.

«Значит, Рыкова собралась заключать письменный договор, а не устный, — догадался Ржевский. — Да ещё и свидетелей… то есть свидетельниц пригласила».

Роли свидетельниц достались Подвываловой и Хватовой. Обе дамы сидели возле стены на стульях позади Анны Львовны, а чуть в стороне строем стояли пять рослых лакеев, которые, очевидно, должны были вмешаться, если заключение договора окажется под угрозой.

— Здравствуйте, госпожа Рыкова, — сказал Пушкин и коротко поклонился, но его цыганский костюм поначалу ввёл даму в заблуждение. Вместо ответного приветствия она подозрительно сощурилась и даже подалась вперёд:

— Что? Господин Пушкин, это вы? Ну и вид!

Ржевский, тоже кивая Рыковой, заметил:

— А вы не предупреждали, что я должен привезти Пушкина в обычном виде.

Анна Львовна устало вздохнула.

— Ладно. Это мелочи. Перейдём к главному. Ведь все мы знаем, для чего собрались? — Она повернулась к Пушкину: — Александр Сергеевич, полагаю, вас ввели в курс дела?

— Да, — ответил тот.

— И вы готовы заключить со мной сделку?

— По правде говоря, я не до конца понимаю условия.

— Я так и думала. — Дама улыбнулась, явно полагая, что всё идёт по её плану. Она обернулась к Подвываловой: — Мария Сергеевна, голубушка, прошу вас, подайте договор.

Подвывалова взяла с соседнего стула некий лист и, подойдя к креслу Анны Львовны, протянула ей.

Рыкова в свою очередь протянула лист Пушкину:

— Ознакомьтесь.

Пушкин взял лист, уселся на стул возле круглого столика и начал изучать с нарочитым вниманием.