Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 127 – Иван Гамаюнов

В другой части толпы стояли две девицы — Машенька и Настенька, младшие сёстры жениха, с которыми поручик часто виделся минувшим летом в имении Бобричей, но здесь, в городе, даже не говорил во избежание пересудов. Вот и теперь решил не приближаться, лишь кивнул, а в ответ поймал строгий взгляд некоей дамы рядом с ними — очевидно, старшей родственницы.

Княгиня София Сергеевна оказалась бы довольна, видя такую толпу, но не могла её видеть, ведь мать невесты, согласно обычаю, не присутствовала на венчании дочери. Алексей Михайлович Бобрич с супругой тоже не присутствовали — они готовили свой дом к лавине гостей, которая хлынет в радушно распахнутые двери вскоре после свадьбы.

Сколько народу хлынет, Ржевский мог оценить уже сейчас, ведь кто-то ему сказал, что на свадебный обед приглашена половина здешнего дворянства, а толпа в церкви, то есть избранная дворянская публика, как раз делилась пополам. В центре — от входа до царских врат — оставался незанятый широкий проход.

«Да тут целый полк собрался, — думал поручик. — А на обед, стало быть, придёт два эскадрона. Ну и потратятся Бобричи!»

Меж тем толпа при виде жениха, посажённой матери и посажённого отца сразу затихла. Ведь появление этих персон означало, что «представление» вот-вот начнётся.

К жениху подошёл кто-то из клира, бородатый и округлый.

Петя Бобрич, от волнения перекладывая перчатки и цилиндр из руки в руку, еле слышно произнёс:

— Здравствуйте, отец.

— Ко мне надобно обращаться «отец дьякон», — пробасил клирик.

— Здравствуйте, отец дьякон.

— Кольца при тебе?

Петя ещё больше заволновался, потому что венчальные кольца были при нём, а вот руки оказались заняты.

Уронив и подобрав перчатки, а затем — цилиндр, Петя извлёк из внутреннего кармана фрака красную бархатную коробочку, которую, можно сказать, хранил возле сердца.

— Вот кольца. — Он на ладони протянул коробочку дьякону, но Анна Львовна, как оказалось, всё ещё жаждала мести.

Упавшие кольца — дурная примета, поэтому Рыкова, стоя позади Пети, будто невзначай двинулась в сторону и толкнула его. Коробочка соскользнула с ладони.

Младший Бобрич, опять уронив цилиндр и перчатки, хотел обеими руками ловить ускользающее счастье, но Ржевский успел первым.

— Что ж вы так неловки, Пётр Алексеевич! — воскликнул поручик, однако смотрел при этом на Анну Львовну. — Кольца чуть не упали.

Передний край толпы взволнованно ахнул.

— Не упали, — громко повторил Ржевский и вручил коробочку дьякону. — Смотрите, сами не уроните.

Рыкова, не имея возможности спасаться бегством, решила спрятаться за ближайший столб, подпиравший своды, но поручик нагнал вредительницу и страшным шёпотом произнёс:

— Ещё один такой фокус — поцелую вас без предупреждения.

Однако настало время ехать за невестой. Но для этого Ржевскому следовало воспользовался не каретой, в которой он прибыл, а своей коляской. Ванька, конечно, знал весь свадебный распорядок, касающийся барина, и подкатил к паперти сразу, как поручик показался в дверях церкви.

Пушкин всё так же сидел на облучке возле Ваньки.

— Пересядь в коляску. Поговорить надо, — сказал Ржевский другу.

— Что случилось? — спросил поэт, когда коляска уже ехала по улице в сторону дома Бобричей.

— Рыкова проказит, — ответил Ржевский. — Я думал, она смирилась, угомонилась, но нет. Из-за неё жених чуть кольца не уронил, а это дурная примета. Боюсь, Рыкова и тебе решит насолить, если на свадьбе покажешься.