Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 130 – Иван Гамаюнов

* * *

Петя и Тасенька, которых теперь можно было назвать «молодая чета Бобричей», вышли из церкви под звон колоколов. Впереди всё тот же мальчик опять нёс икону, и в руках у молодожёнов тоже было по образку.

— А говорили, что иконы белые, — буркнул кто-то в толпе. — Не белые. Всё по-православному.

Толпа криками поздравляла новобрачных. Ржевский сам открыл дверь белой кареты. Теперь в этом экипаже следовало ехать не только Тасеньке, но и её мужу.

К карете подскочил Пушкин, уже с гитарой, и запел:

Я люблю весёлый пир,

Где веселье председатель…

Князь Иван Сергеевич, поздравляя дочь, кажется, не обращал внимания на то, что делается вокруг, а вот Белобровкина пристально вгляделась в певца:

— Это кто?

Ответ у Ржевского был давно готов:

— Не видите, что ли? Цыган. Я его нарочно взял с собой для развлечения Таисии Ивановны. Он стихи Пушкина знаете, как декламирует! И романсы по этим стихам поёт.

Тасенька сразу оживилась:

— Считайте, что сегодня этот цыган — мой гость. — Она обратилась к мужу: — Вы ведь не возражаете, Пётр Алексеевич?

— Что вы, душа моя! — отвечал тот. — Охотно одобрю любой ваш каприз.

Рыкова покосилась на Пушкина, но ничего не сказала. Генерал Ветвисторогов удивлённо спросил:

— А отчего только один цыган, а не целый табор?

— У нас гостей целый табор, — ответил поручик. — Как бы дом Бобричей не треснул, когда все туда набьются.

— А хорошо бы табор, — вздохнул генерал.

Одна из Тасенькиных тётушек, госпожа Пышкина, поспешила его утешить:

— Если нужда будет, мы скажем цыгану, чтобы привёл на свадьбу ещё десяток своих. И он тут же приведёт. — Она обратилась к Пушкину: — Верно, дружок?

Тот молча поклонился.

— Только чтоб без медведя, — добавила другая Тасенькина тётушка, Мышкина.

Меж тем Тасенькин брат Петруша разглядывал Пушкина очень внимательно:

— А знаете, — сказал он, — этот цыган и сам удивительно похож на Пушкина. — Когда я служил в гвардии, то имел знакомство с этим поэтом. Да, в Петербурге лет пять назад. Правда, Пушкин тогда славился только эпиграммами…

Ржевский сразу понял, к чему может привести цепочка дальнейших рассуждений, и поспешил её прервать:

— Знакомством с Пушкиным кичитесь? — спросил он.

— За что вы на меня нападаете? — не понял Петруша.

— Я на вас не нападаю, — ответил поручик. — Когда я на вас нападу, у меня в руке будет сабля или пистолет. И случится это на дуэли.

— Да что вы, в самом деле! — воскликнул генерал Ветвисторогов. — Молодые люди, как старший по званию, приказываю вам немедленно уняться.

И Ржевский, и Петруша по старой армейской привычке вытянулись по стойке смирно.

— А теперь приказываю пожать друг другу руки, — велел генерал.

Поручик первым протянул руку, и Петруша её пожал.

— Так-то лучше, — улыбнулся Ветвисторогов. — А теперь едемте. А то гостям уже не терпится за стол сесть.

Гости уже вышли из церкви и почти все расселись по экипажам, однако ни один экипаж не тронулся с места — ждали, когда двинется в путь карета новобрачных. Ржевский в своей коляске опять должен был ехать впереди всех, расчищая путь, и со своей задачей прекрасно справился.

Дальнейшее торжество шло обычным порядком. Когда белая карета подкатила к крыльцу особняка Бобричей, то Петя с Тасенькой выбрались из экипажа и подошли под благословение Петиных родителей. Княгиня София Сергеевна тоже была там и со слезами расцеловала дочку, теперь замужнюю.