Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 56 – Иван Гамаюнов

— Не почти, а чистая правда, — поправила собеседница. — Хоть и в метафоре.

— А зачем же вы тогда выходили замуж за своего Панкрата? — полушутя осведомился Ржевский.

— Панкрата Терентьевича? — серьёзным тоном переспросила Хватова и принялась объяснять: — Меня выдал отец. Мы жили небогато. Отец был учителем в домах у знатных господ. Не думайте, что этим много заработаешь. А когда отец заболел, наша семья осталась совсем без средств. И вот приходит сваха от Панкрата Терентьевича. Он дослужился до чина, который даёт право на потомственное дворянство, и желал найти себе жену, которая пусть и не дворянка, но дворянского воспитания. Поэтому выбор пал на меня. Я согласилась. Я думала, что у меня будут деньги, чтобы вылечить отца. Но он умер вскоре после моей свадьбы.

Ржевский почесал в затылке и уже без всяких шуток заметил:

— Так вот почему вы носите серое. Вы, значит, в полутрауре по отцу?

— Верно.

— Примите запоздалые соболезнования, Адель Эмильевна. — Поручик произнёс это вполне искренне, но дама ответила нарочито сухо. И вообще было похоже, что её слова обращены не к Ржевскому, а к его слуге Ваньке, правившему экипажем:

— Приехали. Я выйду здесь. Не нужно подвозить меня до самого дома, а то будут пересуды.

Поручик всё же помог даме выйти из коляски, поскольку желал проявить галантность. Но, как назло, именно в то мгновение, когда дама оперлась на руку Ржевского, неподалёку проходил его вчерашний «осведомитель», то есть сосед Хватовых.

Свою соседку Адель Хватову этот человек, конечно же, узнал. И гусара, который с такой страстью выведывал сведения о «прелестнице и богине», узнал тоже, так что выводы были сделаны незамедлительно:

— Ишь как быстро гусары дела делают! — тихо воскликнул он. — Вчера даже имени не знал, а сегодня уже из коляски высаживает.

Поручику Ржевскому в очередной раз не удалось повести себя так, чтобы никто ничего не подумал.

Пока Ржевский подвозил Адель Хватову, успело пробить два часа дня, а в три должен был состояться очередной обед у Мещерских.

Обеды эти проходили каждый день с участием кого-то из родственников или знакомых, приглашённых на свадьбу. За столом помимо Тасеньки, её родителей и бабушки всегда присутствовали Петя Бобрич и Ржевский, а в отношении остальных гостей происходила ротация.

Вчера были посажённый отец и посажённая мать, то есть генерал Ветвисторогов и госпожа Рыкова, а сегодня ожидались две Тасенькины тётушки — то ли двоюродные, то ли троюродные. Родня того сорта, которую видишь лишь изредка, раз в несколько лет.

Возвращаться в гостиницу не имело смысла, поэтому поручик велел Ваньке ехать сразу к Мещерским. «На полчаса раньше явлюсь — зато не опоздаю», — думал Ржевский, однако ошибся. Тётушки приехали раньше него, успев расположиться на диванах в углу обеденного зала вместе с Тасенькой, её матушкой и бабушкой.

На фоне этого многочисленного собрания поручик выглядел опоздавшим, так что княгиня Мещерская опять попеняла:

— Наконец-то! А мы вас уже ждём. Князь Иван Сергеевич всё никак из кабинета не выйдет. Хоть вы развлеките дам.

— К вашим услугам, — ответил Ржевский и даже сделал шаг к диванам, но княгиня вдруг произнесла с английским акцентом что-то вроде «доктура-с».