Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 61 – Иван Гамаюнов

— Возвышенное у меня тоже есть.

— Тогда читайте.

Поручик понимал, что на кон поставлено многое, поэтому выбрал самое невинное из всех своих стихотворений. Конечно, «самое невинное» не означало, что там не было солёных шуток, но шутки прятались в тексте, и Ржевский при желании мог сделать вид, будто их там нет.

— Стихотворение патриотическое, — пояснил он и прочёл:

— Стойте, — опять перебила Рыкова. — Это тоже приземлённое. И ничего патриотического я в нём не вижу.

— Я только начал читать, — возразил Ржевский. — Патриотическое уже в следующих строках.

— Всё равно не годится, — резко ответила Анна Львовна. — У вас там слово «зад».

— Где? — Ржевский сделал нарочито удивлённое лицо.

— Во второй строке: «Заду ли холодней».

— Нет, — поручик заулыбался самым невинным образом. — Там сказано «задули холодней». Это повтор слова из первой строки.

— Но третья строка ясно показывает, что…

— Значит, она сформулирована не очень удачно. Но слова «зад» в стихе нет.

Рыкова подозрительно посмотрела на Ржевского.

— Ну, допустим, мне показалось. Но слово «водка» там точно есть.

— А что не так с этим словом?

— Оно приземлённое.

Поручик снова заулыбался самым невинным образом.

— Мадам, мне кажется, вы судите слегка предвзято. Давайте я прочту эти стихи остальному обществу, которое здесь собралось, и пусть оно решит.

Анна Львовна фыркнула. Её честь председательницы поэтического клуба оказалась слегка задета:

— Александр Аполлонович, вы ставите под сомнение мою способность разбираться в стихах?

Ржевский поспешил успокоить даму:

— Не ставлю. Лишь забочусь о ваших интересах. Если вы сочтёте меня недостойным вашего клуба, то как я смогу убедить Пушкина, что там всё прекрасно?

Анна Львовна сдалась:

— Хорошо. Прочтёте своё стихотворение остальному обществу. Это ваша последняя возможность убедить меня.

* * *

Пока Ржевский защищал своё поэтическое творчество, в обеденной зале успел появиться Петя Бобрич, ведь время уже подбиралось к трём часам.

Княгиня Мещерская представила юношу «тётушкам», но как только произнесла слово «жених», Петя тут же был утоплен в необъятной груди госпожи Пышкиной, а затем обласкан настолько, насколько допускали приличия. И даже чуть сверх приличий.

Пышкина, которая на этот раз не ошиблась адресатом, нисколько не смутилась, а вот Петя покраснел и виновато оглянулся на Тасеньку.

Затем появился князь Иван Сергеевич. Решившись, наконец, покинуть свой кабинет, Тасенькин отец опасливо покосился на Пышкину, пробормотал что-то про «неотложные дела», которые «помешали насладиться общением с дамами», и предложил всем садиться за стол.

Рассадка была почти такая же, как вчера — хозяева дома заняли места с торцов, друг напротив друга. Однако по правую руку от княгини Мещерской вместо Пушкина теперь сидела необъятная госпожа Пышкина. Мышкина оказалась на месте генерала Ветвисторогова — по правую руку от князя.

Очевидно, эту маленькую даму Иван Сергеевич не боялся, а вот большую остерегался и держался от неё на расстоянии. Он не хотел, чтобы его чувственно поздравляли со свадьбой дочери. Оттого и прятался в кабинете. Однако запах гренок с сыром выманил Тасенькиного отца из укрытия и заставил забыть обо всём.