Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 63 – Иван Гамаюнов

Тем временем Ржевский начал декламировать. Помнится, первые шесть строк вызвали у Рыковой недовольство. Она и теперь могла его выразить, но слушала спокойно, не меняясь в лице. Даже на фразе «заду ли холодней» и на слове «водка».

«Как видно, решила дать мне шанс! — обрадовался поручик. — Потому и сидит такая каменная, чтобы не подсказывать, как принимать мои стихи. Пусть общество само решает». Однако Анна Львовна, как видно, недооценила степень своего влияния — даже её бесстрастие было принято обществом за подсказку. Почти все за столом последовали примеру Рыковой и сделались похожими на каменные статуи.

Только Тасенька отличалась от них, беспокойно поглядывая направо и налево, но остальные сидели неподвижно, как статуи.

Радость Ржевского поубавилась. Он почувствовал себя странно. Поручик привык, что на его поэзию реагируют. Кто-то морщится, кто-то хохочет и кричит: «Браво!» Но чтобы почти все слушатели сидели с каменными лицами — такое случилось впервые.

«А может, они не с Рыковой берут пример? Может, им плохо слышно?» — подумал Ржевский и почти закричал:

И пять каменные лица. «Никто не уразумел, что такое тёплые ветра? — думал Ржевский. — Может, пояснить?» Однако он вовремя вспомнил, что наличие солёных шуток в тексте надо отрицать, а не наоборот.

Поручик продолжал декламировать всё так же громко, с напором, надеясь пронять слушателей:

Опять полное бесстрастие. Только Тасенька ещё больше встревожилась. «Игру слов не заметили? Глупые, что ли?» — удивился Ржевский. Конечно, если б заметили, он начал бы отпираться, однако бесстрастие слушателей означало, что отпираться не придётся. «Что-то странное творится», — подумал поручик, кашлянул и на всякий случай повторил строфу сначала:

Декламация окончилась, Ржевский снова уселся за стол, а Рыкова оставалась такой же каменной и ничего не сказала. Остальные слушатели тоже не проронили ни звука.

Молчание затянулось.

Наконец княгиня Мещерская, испытующе поглядев на Анну Львовну, но так и не увидев на её лице никакой подсказки, произнесла:

— По-моему… вполне прилично. Я ожидала, что будет хуже.

«Вполне прилично? — Ржевский напрягся. — Я хотел неприлично, а получилось прилично? Значит, теряю хватку».

Затем голос подала необъятная Пышкина.

— Простите, — смущённо произнесла она, обращаясь к поручику. — Возможно, мне показалось… Но мне показалось, что в стихотворении было слово «зад».

«Значит, я не безнадёжен», — подумал Ржевский, однако с самой любезной улыбкой ответил даме:

— Вам показалось. Там нет такого слова.

Пышкина вся залилась краской. Совсем как в тот раз, когда приняла поручика за жениха:

— Ой, простите. Ошиблась.

Сухонькая Мышкина спросила:

— А как понять «мы им вдули»?

— Как понять? — замялся Ржевский. — Смотря по обстоятельствам. И надеюсь, вы догадались, что наши гусары не буквально французам вдули. Это метафора.