Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 97 – Иван Гамаюнов

— Правда или не правда — всё равно, — равнодушно произнесла Рыкова. — Просто избавьтесь от горничной. Отправьте в деревню и всё. А Пете я бы советовала совершить паломничество в монастырь. Думаю, лучше всего в Николо-Малицкий. Обитель древняя, уважаемая — то, что нужно, чтобы чистить репутацию. И от Твери недалеко. Вёрст семь, если не ошибаюсь. Многие мои знакомые хотя бы раз там были. Уверяют, что это как на минеральные воды съездить, но только не для тела, а для души.

Княгиня Мещерская задумалась:

— А сколько должно длиться паломничество? Ведь мы назначили венчание на Михайлов день, а это совсем скоро.

— Я бы рекомендовала перенести свадьбу дней на пять. Формальной причиной назовёте то, что невесте нездоровится. А жениху как раз хватит, чтобы репутацию почистить.

— Что ж, Анна Львовна, — произнесла княгиня, — всецело полагаюсь на ваше мнение.

— Но это ещё не всё, — продолжала Рыкова. — С Александром Аполлоновичем дело обстоит хуже.

Общество, столпившееся у дверей, начало оглядываться в поисках поручика, а когда обнаружило, что он по-прежнему сидит за столом, то Ржевскому стало неуютно от таких пристальных взглядов. Он почувствовал, будто не за столом сидит, а лежит на алтаре, как жертвенный баран, и ожидает своей участи.

Лишь Иван Сергеевич, который никак не мог оторваться от сырных гренок и поэтому тоже остался за столом, повёл себя совсем иначе. Глядя в тарелку, а не на поручика, князь почти безразлично пробормотал:

— Так уж сильно хуже?

— Да, — ответила Рыкова. — История с уличной девкой, которую Александр Аполлонович вместе с Пушкиным привёл в гостиницу — это пустяк. Общество смотрит на такое снисходительно. Холостым людям можно позволить себе вольности. А вот слух об Адели Хватовой — это удар по репутации моего поэтического клуба.

— Почему? — спросила госпожа Бобрич.

— Ах, вы же не знаете! — спохватилась Анна Львовна и пояснила: — Хватова состоит в клубе. Кстати, очень достойная особа. Я была удивлена, когда услышала, будто она изменяет мужу. Да ещё с… — Рыкова испытующе посмотрела на Ржевского: — Надеюсь, Александр Аполлонович, вы никому не успели сказать, что слух правдив?

— Конечно, нет! — воскликнул поручик. — Я только и делаю, что всё отрицаю, но никто мне не верит.

— Теперь поверят, — твёрдо произнесла Анна Львовна. — Я лично этим займусь. — Она задумалась на несколько мгновений: — Кстати, мне надо ненадолго уединиться с Александром Аполлоновичем. У вас есть библиотека?

— В этом доме — нет, — ответила княгиня Мещерская, — но у моего мужа есть кабинет.

— Прекрасно, если князь не возражает.

Князь поднял взгляд от тарелки:

— Нисколько не возражаю. Но позвольте узнать, зачем вам уединяться?

Ржевский воспрянул духом. Ему вдруг подумалось, что минувшая ночь прошла не зря. Что если Рыкова, проснувшись поутру, поняла, что не может забыть грешный сон? «Потому и хочет уединиться — воплотить сон наяву! Она ведь до сих пор уверена, что ей всё пригрезилось».

— Да, мне тоже интересно, — сказал поручик. — Зачем нам уединяться?

— Мне надо расспросить вас о Хватовой, — ответила Анна Львовна. — С ней самой я уже говорила и теперь хочу услышать, что скажете вы. А затем мы договоримся, что будем рассказывать общественности. Истории должны совпадать.

Княгиню это объяснение не устроило: