Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 132 – Иван Гамаюнов

— А ты будь ещё смелее! Что тебе терять?

— И впрямь нечего, – согласился Шмелин.

В залу, где по-прежнему сидели за столом Ветвистороговы, он вошёл уверенной поступью. Так приговорённый идёт к эшафоту, зная, что казнь не отсрочить и не отменить. Однако и лицо у Шмелина было, как у приговорённого, поэтому Ржевский, вошедший следом, ободряюще похлопал приятеля по плечу, чтобы тот сделал лицо попроще.

Далее оба гостя снова уселись за стол и сделали это настолько уверенно, что Ветвистороговы поначалу не заметили – гости поменялись местами: теперь Шмелин сидел возле генеральши, а Ржевскому досталось место между Шмелиным и генералом.

— Я хотела бы знать, – произнесла генеральша, томно глядя на Ржевского, – можно ли мне рассказать моим знакомым то, что мы с мужем услышали от вас. Это тайна или не тай… Ай! – вдруг вскрикнула она.

— Что случилось, Зоя Павловна? – всполошился генерал.

— Мне показалось, что меня ущипнули за ногу, – ответила Ветвисторогова, посмотрев в сторону Шмелина, но тот сидел с таким невозмутимым видом, что она повторила: – Да, показалось. Простите, господа.

— Ничего, бывает, – спокойно произнёс Ржевский.

— Так могу ли я рассказывать вашу историю? – продолжала генеральша, глядя на поручика. – Это же страх, как интересно, просто страх… Ах! – она опять вскрикнула.

— Что такое, Зоя Павловна? – опять всполошился генерал.

— Мне показалось, что меня погладили по колену, – пробормотала Ветвисторогова и опять посмотрела на Шмелина. На этот раз – с почти не скрываемым удивлением, а тот так сильно опустил глаза, будто хотел разглядеть собственные усы. – Да, показалось, – решительно заключила она. – Ещё раз простите, господа. Наверное, это опять мои нервы. Я так разволновалась, слушая рассказ о преступлении, что теперь мне чудится всякое.

— Ничего, бывает. – Ржевский пожал плечами.

— Так вы даёте мне разрешение? – в который раз спросила Ветвисторогова у поручика. – Если да, то я была бы вам крайне, просто край… Ай! – пискнула она.

— Что опять, Зоя Павловна? – спросил генерал с нешуточным беспокойством.

— Нет, это просто наваждение! – вскричала генеральша и вскочила из-за стола. – Господа, мне только что показалось, что меня кто-то потрогал за… Не могу произнести этого слова в приличном обществе.

— А что за слово? Намекните, – попросил Ржевский.

— Созвучно со словом «ягода», – сказала Ветвисторогова.

— А разве это неприличное слово? – удивился поручик. – Вон даже генерал недавно вспоминал прекрасную пословицу: ягодица – штука мягкая, но кость в ней всё равно есть.

— Я сказал «у каждой ягоды своя косточка», – возразил генерал.

— А разве это не та же самая пословица? – не понял Ржевский.

— Нет, – сказал Ветвисторогов. – Поэтому попрошу в присутствии моей жены неприличными словами не выражаться.

— Господа, – подала голос генеральша, продолжавшая стоять, – вы можете выражаться, как хотите, потому что я вынуждена вас покинуть. Нервы совсем расшалились. Пойду к себе в спальню и прилягу. – Дойдя до дверей, она обернулась. – Александр Аполлонович, так вы даёте мне разрешение?

— Делайте всё, что доставит вам удовольствие, Зоя Павловна, – ответил поручик, хоть и не знал точно, что же сейчас разрешил генеральше.

— Ну ладно, – сказал генерал, – посидим без женского общества. – Однако после ухода Ветвистороговой разговор плохо вязался.