Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 34 – Иван Гамаюнов

Оставалась слабая надежда выведать адрес, пока Никодимова не заперли. Можно было спросить что-то вроде: «Пётр, не хочешь ли передать что-нибудь знакомым в городе? Например, Тутышкиным».

Однако на Никодимова уже накинули шубу и выводили прочь, окружённого жандармами. Ни словом не перекинуться!

— Иван Иванович, – обратился Ржевский к Тайницкому. – А может, не будем откладывать беседу, которую вы намеревались со мной провести? Я в Твери всего на несколько дней и остановился в гостинице, а хозяин – такой мошенник! Дерёт втридорога! Поэтому, если я чист перед законом, то не хотел бы задерживаться в городе. Готов хоть сейчас ехать в полицейскую часть – ведь кабинет у вас там? – и ответить на ваши вопросы. Мне скрывать нечего.

— В самом деле, – отозвался Тайницкий. – Нечего с этим тянуть. Вы едете с нами.

Теперь Ржевский получил предлог, чтобы пойти следом за Никодимовым. Однако опять опоздал: слишком долго забирал свою шубу у лакея, а в это время арестованный уже уселся в большие сани Тайницкого. И вокруг опять стояли жандармы – не подберёшься.

Теперь оставалась лишь одна надежда – что удастся перекинуться парой слов при входе в полицейскую часть. Ржевский сел в свои санки и ждал, когда все отправятся в дорогу. К новым сюрпризам он не готовился, но стоило Тайницкому появиться на крыльце, как Ванька, слуга поручика, вдруг встрепенулся:

— Барин, – обернулся он к Ржевскому, – так это же тот самый чиновник из гостиницы.

— Какой чиновник?

— Ну, который из Петербурга с секретным предписанием.

«Теперь оно до меня тоже касается», – подумал поручик.

* * *

Какой же русский не любит быстрой езды! Но если едет он туда, где не надеется приятно провести время (например, в гости к скупому дядюшке или в полицейскую часть на допрос), то быстрая езда совсем не радует. Вот и Ржевский, следуя в своих санках за санями Тайницкого и конными жандармами, желал, чтобы лошади бежали помедленнее, и тогда удобнее стало бы смотреть по сторонам.

Улицы Твери были всё так же заснежены, но не пусты. Празднично одетый народ шатался по городу, толпился на ярмарке, катался с ледяной горки, кидался снежками, смотрел на театр Петрушки и на пляшущего медведя, сам плясал под балалайку, пел, ел пироги, покупаемые у разносчиков, – в общем, гулял.

Среди пёстрой толпы, конечно, выделялись женские лица. Щёки красавиц в платках алели, как спелые яблоки. Щёки красавиц в шляпках были гораздо бледнее, но зато глаза сияли, как звёзды. Ржевский даже пожалел, что всё утро просидел в гостинице, а не отправился побродить по городу хотя бы полчаса. Однако эти мысли улетучились, когда впереди на краю площади замаячила полицейская часть – здание с высокой смотровой вышкой ^[3]. Поручик понял, что переговорить с Никодимовым удастся, только если прибыть на место раньше всех остальных Ванька, погоняй, – велел Ржевский своему слуге. – Вон крыльцо. Мы должны быть там первыми.

Чистокровный рысак, запряжённый в санки поручика, был только рад потягаться в скорости с другими лошадьми, однако триумф оказался недолгим. Когда санки Ржевского остановились у парадного входа в здание, Тайницкий и жандармы, будто издеваясь, проехали через ворота, расположенные слева от главного фасада, во двор и остановились у заднего крыльца. Ржевский прибыл туда последним.