Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 17 – Иван Гамаюнов

— А что, Александр, есть новости про твоего упыря? — спросила она.

Ржевский не знал, что ответить.

Вспомнив свой сон, поручик вдруг подумал, что это упырь украл Полушу: «Почему бы и нет? Либо сам украл, либо слуг подослал!» О своих догадках можно было сказать сейчас же: «Да, новости есть, упырь ворует крепостных», а Тасенька услышала бы и дала совет, но Бобрич запретил говорить о делах. Что же сказать?

К счастью, Ржевский не успел ни на что решиться, а то бы опозорился, потому что на Белобровкину все накинулись. Первой — жена Бобрича, которая беспокоилась за дочек:

— Прошу вас: не пугайте девочек. Дочери ещё с прошлого раза напуганы, — сказала она, хотя те не выказывали страха. Если кто и был напуган, то сама хозяйка дома.

— Бабушка! — укоризненно воскликнула Тасенька. — Упыри — это не пустяки.

— Неужели вы, госпожа Белобровкина, в самом деле верите в упырей? — с удивлением произнёс Бобрич, отправляя в рот ложечку с вареньем.

— Кант говорит, — будто отвечая на вопрос отца, заметил Петя, — что есть заблуждения, которые нельзя опровергнуть. Они могут исчезнуть лишь сами с приходом просвещения.

Тасенька нахмурилась. Она обиделась за бабушку, которую назвали необразованной, а сама старушка в который раз не расслышала:

— Чего-чего? Какое освещение?

— Просвещение, — пояснила ей Тасенька и пересказала слова Пети.

Кажется, чета Бобричей надеялась, что Белобровкина не поймёт намёка, но старушка всё поняла и решила дать отпор обидчику:

— Ишь! Просвещение! — воскликнула она. — Это ваше просвещение такие выдумки рождает, что в упырей скорее поверишь, чем в эти небылицы.

— Выдумки? — удивился Петя.

— А то! — продолжала наступление Белобровкина. — К примеру, как же можно верить, что люди ведут свой род от обезьян! А ведь эту небылицу просвещённые люди придумали.

— Теория не доказана, — с нарочитым спокойствием сказал Петя и отпил из чашки. — Но учёные, мнению которых я доверяю, говорят, что между человеком и современными обезьянами есть дальнее родство.

— А кто говорит? — спросил Ржевский. — Неужели Кант?

— Нет. — Петя повернулся к нему. — Хотя в его сочинениях я встречал замечания, указывающие на то, что Кант эту теорию знал.

— А кто тогда?

— Георг Лихтенберг.

— А ещё кто? — продолжал допытываться поручик, потому что вспомнил одно выражение про обезьян, которое слышал от полкового приятеля. Приятель был весьма начитан, а теперь Ржевский решил воспользоваться чужой мудростью, чтобы блеснуть.

— Других вы точно не знаете, — снисходительно произнёс Петя, а поручик хитро прищурился:

— Может, и знаю. Помнится, один учёный сказал, что человек похож на обезьяну, потому что тоже стремится залезть повыше. Обезьяна за плодами лезет, а человек — за чинами и орденами, но чем выше залезет, тем лучше обезьянья задница видна. — Ржевский громко захохотал. — Умно сказано? А? Умно?

— Кто же автор сего афоризма? — Петя чуть сморщился. Его явно раздражал смех поручика.

— Фрэнсис Сало.

— Кто?

— А господин Сало откуда родом? — спросила Тасенька.

— Англичанин, — любезно пояснил Ржевский.

— Может, это Фрэнсис Бэкон? — предположила Тасенька.

— Точно! — Поручик хлопнул себя по лбу. — Бекон, а не сало! — Ржевский с виноватой улыбкой оглядел присутствующих. — Но цитату я привёл точно. Этот Сало… то есть Бекон говорил, что человек на обезьяну похож.