Книга Мертвое зерно, страница 18 – Игорь Томин

За столом сидела Надежда. Красивая, крепкая, молодая, похожая на учительницу, но взгляд уставший. Волосы распущены, тёмные, мягко лежат на плечах. Платье простое, белое, аккуратное. Руки спокойные. Она подняла глаза:

— Будем заводить формуляр?

— Можно, – сказал Туманский, – но давайте сначала познакомимся. Я из Москвы. Следователь. Поговорим?

— Поговорим, – кивнула Надежда без удивления. – У нас новости быстро доходят.

Он присел у стола, взглядом отметил карточные каталоги, толстую тетрадь формуляров, школьные грамоты на стене.

— Надежда, сначала примите мои соболезнования… – начал было Туманский, но женщина прервала его взмахом руки.

— Не надо, – попросила она. – Играть роль несчастной я не хочу и не умею. Конечно, жаль, что он так кончил… Что вы хотите про него узнать?

— Каким он был, как себя вёл в последнее время?

— Самое главное, – сказала Надя, – у него деньги появились. Наверное, стал чаще крутить фильмы где-то на стороне. Показал вне графика в каком-то клубе – выручку себе в карман. Правда, толку мне от этих денег – ноль. Мне он ничего не давал. Если и тратил, то где-то в райцентре на своих девок. Мне уже всё равно, у меня работа, дела по дому.

— Ревновали?

— Чтобы ревновать – надо любить, – ответила она спокойно. – А у меня сил на это уже нет. Понимаете, я хочу нормальную жизнь. Детей. Дом крепкий. Мужа, которого уважали бы за ум, а не за то, что он умеет вставлять в аппарат плёнку.

Туманский чуть склонил голову. Её голос был негромким, мягким, и всё же в нём угадывались стальные нотки.

— После того последнего сеанса куда он мог поехать ночью?

— Понятия не имею, – коротко ответила Надя. – Что ему на ум взбредёт – никто не угадает. Может, в Ухово у него любовница. Может, в Курманово доярка или повариха на ферме. На мотоцикле он везде успевал, мог смотаться и вернуться под утро. Раньше возил меня в город, в поликлинику, в магазин. А последний год всё больше сам по своим делам.

— А он вас не предупреждал, что задержится, что вернётся поздно?

— Предупреждал, – глухо ответила Надя, глядя в формуляр и перекатывая по столу ручку. – Сказал, что у него дела и приедет поздно. Может, даже под утро.

— Так и сказал?

— Так и сказал.

— Скажите, а деньги он держал дома?

— Нет. – Она покачала головой. – Дома у нас грошей не водится. Карманы – у него, у меня – книги. Кто чем богат…

В углу стояла табуретка. Туманский посмотрел на полки.

— Дадите что-нибудь почитать на ночь? Для души.

Надя завела прядь за ухо, встала и поставила табуретку к стеллажу.

— Только для вас. Есть Липатов. «Ещё до войны». Про деревню. Прямо как у нас. Мальчишкам не даю – потеряют. Книжка и так на нитках держится.

Она встала на табуретку, потянулась к верхней полке, вынула из ряда книгу, бережно поддерживая корешок. Туманский перевёл взгляд на подол её белого платья. Едва заметные тонкие жёлтые иглы впились в ткань. Ости пшеницы. Маркер полевых троп.

— Вы недавно ходили по пшеничному полю, – выдал он как факт.

— Я хожу там, где все ходят, – ответила она сверху, не споря. – У нас дороги одни и работа одна.

Она спустилась, протянула книгу. На корешке – следы клея.

— Спасибо, – сказал Туманский. – Верну не хуже.

— Надеюсь. Эта книга у нас как талисман. – Она села и раскрыла формуляр. – Ваша фамилия?