Книга Мертвое зерно, страница 19 – Игорь Томин

Он продиктовал. Она писала аккуратно, размашисто, но без украшательств. Туманский смотрел на неё, не пряча взгляда. В какой-то момент она подняла глаза – и на лице мелькнул испуг. Взгляд ушёл мимо него, в окно за его спиной. Надя резко встала.

— Извините. На секундочку.

Она вышла быстро и закрыла дверь. Туманский остался сидеть, перевёл взгляд на окно. На улице – пусто. Он вернул глаза к столу, к книге, к табуретке.

Надя вернулась так же быстро. Села. Опустила взгляд в тетрадь. Поправила прядь волос, машинально проверила ворот платья, повела плечами, будто поправляя невидимый груз.

— Итак, – сказала она ровно. – Формуляр готов. Если что-то нужно будет ещё – приходите. Подберу для вас самое интересное.

— Приду, – спокойно ответил Туманский.

Надя закрыла тетрадь. Он взял Липатова, поднялся, шагнул к выходу. Перед тем как взяться за ручку двери и выйти, Максим остановился у широкой некрашеной скамьи. На ней лежали предметы деревенского быта: часть высушенного гусиного крыла размером с маленький веер, отшлифованное дугообразное плоское полено с ручкой на торце и ребристой внутренней стороной, чёрная чугунная палица с равномерными выемками и крючками, плитка-керосинка, деревянный гребень из цельной дубовой щепы…

— А зачем это здесь? – с интересом спросил Туманский, взял в руку чугунную палицу, прикинул её вес, приподнял как дубинку на уровень головы и осторожно взмахнул.

— А я хочу тут маленький музей сделать, – ответила Надя, и её губы дрогнули в лёгкой иронии в ответ на мальчишеское поведение следователя. – Всеми этими вещами наши бабушки пользуются до сих пор. Например, то, чем вы сейчас размахиваете, – это весы для овечьей шерсти. Видите сверху засечки? Правильно, это фунты… А эта ребристая деревяшка – это деревенский утюг, называется каталка. К ней ещё прилагается валёк…

— Невероятно, – искренне удивился Максим.

— Пройдёт всего лет двадцать или даже меньше, – сказала Надя, – и новое поколение детей даже приблизительно не сможет отгадать, для чего это все. А ведь среди этих предметов выросло много поколений наших предков…

— Да, – согласился Максим, осторожно опуская чугунную палицу на скамью. – Можно назвать пять вариантов применения этой железяки и всё равно не отгадать… Да, очень интересно…

Он поблагодарил Надю, вышел на крыльцо и плотно прикрыл дверь за собой. На крыльце задержался, как человек, который заложил в своей памяти закладку. Посмотрел на дверь, провёл ладонью по засохшим следам канцелярского клея под табличкой «Библиотека». «Наверное, сюда Надя приклеивает разные объявления, – подумал Максим. – О распорядке работы. О новых поступлениях. О жуках…»

Он перевёл взгляд на дверной косяк, на котором торчал тонкий гвоздик, коснулся его пальцем. «А здесь, похоже, висела та записка, которую Любка утром увидела. Но почему на гвозде? Листок бумаги на гвозде. Хм, как в сортире. Почему не приклеила аккуратно к двери, как обычно делает? На Надю совсем не похоже».

Он повернулся и зашагал по тропе к дороге.

Вернулись к школе. Под яблоней уже был накрыт стол. Эмалированные миски, куриный суп с вермишелью, пюре и котлеты, салат в миске, компот в банке. Илья разливал по тарелкам, Туманский подвинул хлеб, расставил три стакана.