Книга Мертвое зерно, страница 25 – Игорь Томин

Туманский перешёл к ящикам. Верхний был предназначен для важных бумаг: приказов, служебных записок и заявок. Во втором лежали запасные стержни, карандаши, скрепки, начатая упаковка обезболивающего (а как же без него! Головная боль – профессиональное заболевание директора), а также тетрадь в линейку и несколько записок. Третий ящик выдвигался с трудом. В нём хранились запасные ключи с бирками от кабинетов, спортзала, актового зала. Под подкладкой Туманский нащупал длинный ключ от сейфа и вынул его.

Сейф стоял у шкафа, невысокий, крашеный. Замок принял ключ без капризов. Внутри хранилось немного. Чистый стакан в подстаканнике, две чайные ложки, упаковка дорогого индийского чая и банка растворимого кофе. Было хорошо заметно, что эти предметы используются, а не пылятся. Тонкая стопка купюр, перетянутая бечёвкой и завёрнутая в газету. На газете шариковой ручкой были выведены буквы: «Н.П.» Рядом лежало обручальное кольцо. Туманский посветил на него и мысленно отметил: размер женский. Чуть дальше лежала бархатная коробочка, внутри покоились две дешёвые брошки из крашеного алюминия и цветного стекла.

Туманский вернулся к деньгам, развязал бечёвку и быстро пересчитал. Денег оказалось совсем немного, восемнадцать рублей разными купюрами. Газету свернул тем же краем, где виднелись буквы, и уложил пачку как было. Кольцо вернул на место. Коробочку закрыл и подтолкнул на прежнее пятно пыли.

Луч фонарика ещё раз прошёл по дивану, по кромке шторы, по ковру у двери. На мгновение следователь затаил дыхание и прислушался. Из коридора не доносилось ни звука.

Сейф закрылся мягко и беззвучно. Ключ лёг под подкладку. Простой английский замок на двери защёлкнулся с сухим щелчком.

Туманский вышел в коридор и на мгновение обернулся. Летом в школьных коридорах и классах людей не больше, чем посреди бескрайних полей. Уютное и тихое место, надёжно скрытое от посторонних глаз. Делай что хочешь – никто не узнает.

Илья перешёл мост и поднялся на холм, который здесь называли Могильником. Ветер шелестел в траве так тихо и нежно, будто кто-то невидимый гладил её ладонью. Девушки сидели кругом. В центре стояла тонкая берёзка, совсем юная, с гибкими ветвями. Чуть в стороне мерцал костёр, тихо, без треска, и от его света на траве танцевали живые отблески.

Воронов сел неподалёку и стал смотреть. Середина круга была пустой лишь на первый взгляд. На траве лежал венок – не на голову, а широкий, как салатница, обруч-оберег. В него вплетены ромашки, клевер, васильки, колокольчики. Если пофантазировать, то можно представить, как каждый цветок рассказывает свою историю. Ромашка про мир. Клевер про удачу. Василёк про верность. Колокольчик про память.

Кто-то негромко позвал, и все девушки поднялись. Они стояли в тесном кругу, плечо к плечу, вокруг берёзы.

— Возьмите!

Илья обернулся. Рядом с ним стояла та самая девушка, которая встретила его у клуба и пригласила на Могильник.

— Возьмите одну, – повторила она, протягивая руку, в которой держала пучок шерстяных ниток. – Красная про любовь, белая про мир в доме, голубая про верного друга.

Ему досталась голубая. Он кивнул, сложил нитку пополам и зажал между пальцев.

— И что мне с ней делать?

— Погодите…

Девушка слегка наклонилась к нему, взяла нитку из руки Ильи и повязала ему на запястье.