Онлайн книга «Скверное место. Время московское»
|
— Да у нас с братвой ровно. Они нам разрешили. — Сейчас разрешили, а когда мы походатайствуем, тогда разрешать вам не будут. И неизвестно, уедете ли вы отсюда живыми и невредимыми. Может, где-нибудь на даче у авторитета будете лопатами фигачить да чего-нибудь строить: братве тоже нужна бесплатная рабочая сила. А с нами они из-за вас ругаться не будут, пойдут на уступки. Так что валите отсюда прямо сейчас. И ведущего вашего не забудьте взять, он там, на дорожке, лежит, еще в себя не пришел. Ну, вы поняли? — Поняли. Приехав в Управление внутренних дел, они сразу доложили, что теперь в городе никаких наперсточников с Украины не будет, они сворачиваются и уезжают в другой регион. — Как? – не мог поверить начальник отдела на слово. – Чего это вдруг? — Ну так, поговорили, пообщались. Договорились. Они сказали, что ментов уважают и если Шестой отдел попросил, то они уедут. — Точно? — Точно. В этот же вечер Большаков и Зайцев вместе с женами пошли в кабак, где очень вкусно готовили курицу гриль, и провели там весь вечер, ни в чем ни себе, ни женам не отказывая, благо выигранных денег было в избытке. Оставшуюся сумму они превратили в общую кассу и тратили деньги только на оперативные расходы, чтобы не просить на них всякий раз у начальства, а потом не отчитываться за каждую потраченную копейку… Теперь он уже почти не снится. Дела, заботы, новые нервные переживания подтерли остроту прошлой потери. Но первые несколько лет Валера приходил к нему во сны регулярно, как на работу. Там, в таинственном мире грез, они снова садились за свои рабочие столы в УВД, снова решали поставленные начальством задачи, о чем-то спорили и говорили, опять ехали на задержания, и только под утро Андрей спохватывался и говорил: — Валера, тебя же нет! Ты ведь умер! И Валера виновато извинялся: — Да? Прости, Андрей, я позабыл! Глава двенадцатая Те две недели зимы Степанов просто наслаждался жизнью. С утра пораньше в хорошем настроении бежал на службу в УВД, вечером, махнув рюмку коньяка, ехал на телестанцию. Из пресс-службы только он один теперь уходил ровно в шесть. Шуриков и Размольщиков пахали допоздна. Шуриков писал и печатал за двоих, Размольщиков каждый день мотался по райотделам и снимал сюжеты для «Криминальных новостей». Одному было без разницы, что на работе сидеть, что в общаге – там его никто не ждал, – а другой был мрачен и зол, работать он не привык. Зачем он согласился с предложением генерала стать начальником пресс-службы, хотя уже на девяносто девять процентов был готов перейти на телевидение? Да вот за этим самым! «Размольщиков, что за фигня? Почему опаздываем на работу? Время пять минут десятого! Объяснительную мне на стол!» «Шуриков, а ты куда собрался? На часы смотрел? До конца рабочего дня еще куча времени». «Размольщиков, а почему от тебя пахнет перегаром? Еще раз появишься в таком виде, работать пойдешь в народное хозяйство! Что смотришь, есть вопросы? Ну так и двигай шустро на рабочее место, не стой в проходе!» «Шуриков, ну ты же бред пишешь! Переделывай!» «Товарищи офицеры, к завтрашнему утру подготовьте мне план мероприятий на ближайший месяц. Шуриков пусть проанализирует, что мы можем предложить печатным средствам массовой информации, Размольщиков – телевидению и радиостанциям. Как что делать? Звоните по райотделам, в УВД, уточняйте, какие у них запланированы мероприятия на ближайшее время, и выясняйте, будут ли эти мероприятия интересны тем СМИ, с которыми мы сотрудничаем. Что значит, не успеете? А ночь на что? Вперед!» |