Книга Скверное место. Время московское, страница 164 – Вадим Тихомиров

— Нет, страшно, давай сначала по рублику!

Естественно, рублик вскоре оказался в кармане опера, что вызвало деланое восхищение сидящего на корточках жулика:

— Ты выиграл, пацан! Смотри, какой ты молодец! Давай теперь по троячку!

— Давай!

Медленно, с переменным успехом, Андрей выиграл и троячок, и червончик, а потом, изобразив вдруг нахлынувшую на него русскую удаль и бесшабашность, громогласно объявил:

— Ставлю триста рублей, всю свою зарплату!

Тут публика разделилась. Одни стали кричать, что он конкретный дебил, что через пять минут останется без штанов; другие, в числе которых были гости из Николаева, требовали продолжения банкета до победного. Мол, раз пошла пруха, значит, надо играть до конца, когда еще такой фарт будет?

«Ведущий», почуяв «азартного Парамошу» и крупный навар, поинтересовался как бы лениво и между прочим:

— У тебя, мил человек, деньги-то есть?

— Есть!

— Покажи.

Большаков потряс кошельком и самоуверенно и даже немного обиженно парировал:

— Ты чего, не веришь мне? Я в отличие от тебя, бездельника, работаю инженером на вагоностроительном заводе и получаю, уж наверное, побольше тебя, так что я за свои слова отвечаю. Это ты покажи свои бабки. Может, ты меня за дурака держишь?

Когда жулик вытащил на свет божий шесть пятидесятирублевых банкнот, с которых даже нарисованный Ленин отказался смотреть на происходящее безобразие, Большаков положил и свой тертый временем, но очень толстый «лопатник», куда заранее для объема насовал листочки бумаги.

— Ты деньги далеко не убирай, – приказал Большаков с нехорошей усмешкой. – Я у тебя их намерен выиграть!

«Ну-ну», – хотел было ответить «ведущий», но сдержался. Никак нельзя было спугнуть такие легкие три сотни карбованцев, хотя на душе его что-то екнуло. Но было поздно отступать назад. И закрутились в каком-то бешеном хороводе колпачки, и забегали глаза у завороженных зрителей. Тут и замедленная съемка не смогла бы помочь игроку, но Андрей был спокоен. Когда мельтешение тары прекратилось и жулик, еле сдерживая свою преждевременную радость, спросил:

— В каком?

— Ну… Как это в каком? В крайнем, от меня слева! – спокойно ответил Большаков.

И как только рука «ведущего» потянулась, чтобы открыть крайний колпачок, он быстро сшиб носком ботинка остальные два, под которыми, естественно, ничего не оказалось, и тут же прижал ногой оставшийся, так сказать, выигрышный колпачок к листу фанеры.

Механизм обмана лишь казался сложным, вся его хитрость рассчитывалась на дилетантов. На самом деле шарик был сделан из крашеного поролона и только внешне напоминал нечто твердое. Во время игры «ведущий» очень быстро зажимал его между пальцев, и несведущий человек выиграть никак не мог. Просто потому, что в игре шарика не было ни под одним из наперстков. Лишь когда первые два наперстка оказывались пустыми, шарик незаметно помещался в последний. Натренированные пальцы бывшего циркача делали эту манипуляцию совершенно незаметной. И, когда Большаков опрокинул два из трех пустых наперстков, нужно было или признавать его выигрыш, или сознаваться в своей афере.

Рука мазурика замерла в воздухе, и он посмотрел на игрока снизу вверх полным ненависти взглядом. Он понял все.

— Ну что, колпачок открывать будем? – спросил Андрей, и голос его мрачный ничего, кроме прямой угрозы, в себе не содержал.