Книга Скверное место. Время московское, страница 92 – Вадим Тихомиров

— Оно совершенно секретное. Велено передать тет-а-тет.

— Парни, на выход!

И сидящие за столом мгновенно испарились.

— Ну!

— Лапти гну. – Большаков медленно поднес к носу начальника УБОПа кулак. – Прочитал?

— Фу… Аж вспотел. Все так серьезно?

— Серьезнее некуда. Надеюсь, перечитывать не потребуется?

Соколов замотал головой.

— Вот и ладушки. А то мне еще надо вещи упаковать, заплатить за проживание в гостинице, квиточки забрать. Поезд же скоро.

И тут начальник Смоленского УБОПа взял инициативу в свои руки. Он жестом объявил минуту тишины, поднял телефонную трубку и набрал нужный ему номер.

— Коля, здорово. Ага, и тебе. Давай сразу к делу. У тебя поезд на Москву когда? Да, этот. Ты на сколько его своею властью можешь задержать? На сколько? Этого мало. На пару часов. Мало ли что скорый. Пусть не торопится. Да, острая оперативная необходимость. Ну, пускай будет полтора. Ну и ладушки. Давай заходи, если что.

И когда Большаков что-то хотел возразить, Соколов уже нажимал кнопку селекторной связи.

— Дежурный управления по борьбе с организованной преступностью лейтенант милиции Быстров слушает.

— Значит, так. Слушай меня внимательно. Сейчас отправишь человека на дежурной машине в гостиницу, где гостя ждали. Пусть заберет вещи капитана Большакова. Но сначала пошли его в магазин. Пару бутылок коньяка самого дорогого. И если ты Быстров, то сделай все быстро. – После этих слов начальник УБОПа внимательно посмотрел на Большакова и тоном, не терпящим возражений, подвел итог: – Все, Казимирыч, на ближайшие три часа ты мой. Сопротивление бесполезно.

Ровно через три часа на перрон железнодорожного вокзала Смоленска выехало несколько автомашин с мигалками в сопровождении ГАИ. Они остановились у пятого вагона скорого поезда, следующего в Москву, но ни одного человека так и не показалось на улице. Внутри одной из машин – в который раз за вечер! – происходило братание двух уже мало соображающих офицеров. Один рвался ехать, другой крепко держал его за руку.

— Ребята, неудобно, поезд надо отправлять!

— Да и хрен-то с ним, пусть стоит. Ты такой человек, когда мы еще увидимся?

— Нет, поеду. Заводи мотор.

Только на верхней полке купе Андрей с трудом, но вспомнил про папку с документами, которую сразу же положил себе под подушку. Потом, подумав, достал из кобуры пистолет, дослал патрон в патронник и только тут разглядел в полумраке старушку, которая снизу молча наблюдала за всеми его действиями.

— О как! Я тут не один! Здорово, мать! Как дела?

— Здорово, сынок! Какие у нас дела… Дела у прокурора. Жива, и слава богу. А ты кто, мил человек? Откель ты такой важный, при вооружении. Бандит, что ли?

— Из УБОПа я, бабуля.

— Откель?

— Ты, бабка, сталинские времена помнишь? Я вроде как из НКВД. Помнишь НКВД?

— А как же! Я сама в НКВД работала.

— Да ладно! Кем?

— Уборщицей.

— Ну вот, коллега, я везу секретный пакет. Охраняй и глаз с меня не спускай. Если что, буди меня сразу.

Он тяжело выдохнул и, перевернувшись на другой бок, сразу заснул, а за окном купе мелькала и мелькала в каком-то невообразимом калейдоскопе в очередной раз обнищавшая и обессиленная Россия.

* * *

Зимняя лесная дорога была так хорошо почищена грейдерами, что местами больше походила на взлетную полосу, чем на бездорожье районного значения.