Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 20 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Красавице, конечно? — Гуров взял со столика один из гламурных журналов. С голубой обложки на него безмятежно смотрела жена в бирюзовом сарафане. Что ж, Гузенко или его сестры — кто там у них отвечает за льстивые детали интерьера? — знает, как разжечь тщеславие актрис.

Сыщику захотелось пошутить про то, что вашу маму и тут и там показывают, когда из ванной донесся беспечный голос Марии:

— Бог его знает! Зато — кстати, о Боге, — Святополк приглашает в город католического священника и строит храм, где проводятся богослужения по латинскому образцу.

— Спорим, заморский гость и науськал князя, что папенька засиделся на троне? — Гуров видел десятки таких сыновей в своем кабинете. И некоторые из них затевали дела посерьезнее, чем молодой Рюрикович. И если их возмездие настигало всегда, то их хитрые наставники зачастую так и оставались в тени.

— Святополк и впрямь захотел занять Киевский престол и завладеть землями. И с успехом проделал это один раз. И сражался за это право еще! Представляешь, какой масштаб личности? Какой коварный и дикий размах! Для актера такой персонаж просто мечта поэта. Есть где разгуляться. И Ваня с его фактурой в этой роли идеален. Что греха таить?

— Тоже двуличный предатель?

— Органичен в исторических костюмах и батальных сценах, милый! Хотя ты прав, конечно! Добро пожаловать в наш мир!

* * *

Черный лимузин медленно подъезжал к поместью продюсера Гузенко. На экране ноутбука пассажира шла историческая драма «Ярослав».

Кто-то бесконечно пересматривал сцену, где Иван Гурин в изумрудном узорчатом охабне с золотыми петлицами и тесьмой шарил по резным сундукам, набивая бархатные мешки сокровищами перед побегом. Святополк-братоубийца в страхе оставлял окруженный войсками Ярополка Киев.

Пальцы в тяжелых перстнях с бирюзой и яхонтом нервно перебирали гривны с драконьими головами, покрытые черневыми узорами наручи, украшенные рубинами лунницы, снятые с убитых половцев трехбусинные серьги, длинные колты с черным и синим заморским жемчугом. По изумрудам, янтарю, лазуритам, серебряным монетам топтались сафьяновые княжеские сапоги.

Наконец рука Ярополка зачерпнула последнюю пригоршню драгоценностей: медальон в виде золотого слитка, бусы из зеленого жемчуга и широкий сапфировый браслет. Алчный взгляд князя — Иван Гурин был и впрямь хорош в этой роли — лобызал искусно выплавленный кусок дорогого металла.

Зритель остановил кадр. Драконий глаз Гурина уперся в свидетеля тайных сборов. Украшение повисло на широкой цепи с диковинным плетением в виде хищных лап то ли волка, то ли лисы.

* * *

— Если честно, у нас все, — Мария любовно расчесала волосы, — по-хорошему (а некоторые и по-плохому) Ваньке завидуют.

— И кто же написал для него звездную роль Святополка? — заранее зная ответ, как бы невзначай спросил Гуров.

— Ну, понятно. — Мария показалась в дверном проеме. Легкий лиловый халат подчеркивал ее хрупкую красоту. — Ника напела. А она, милый, — еще тот манипулятор. Католический епископ отдыхает!

— Ну, то, что Шахматова рассказала про Ножкину и Гурина, звучало весьма убедительно. Кстати, он что, родственник хоккеиста из «Москва слезам не верит»?

— Нет, конечно. «Гурин» — просто звучный псевдоним. Но кто-то из его предков вроде и правда хоккеист. А ты просто расстроен тем, как быстро Ника переключилась с тебя на Ваню. — Мария вошла в гостиную, распределяя по рукам масло из подарочного набора. Гуров уловил сладковатый, камфорный запах, напоминающий дух сосны. Шахматова была права: им подарили корзину косметики с ароматическим маслом розмарина. — Будь осторожней, мой дорогой. Ника — сладкая сплетница.