Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 21 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Признаться, — он включил чайник, — общение с ней оказалось весьма информативным.

— Ругала Ножкину?

— Не без этого.

— О, брось! — Мария провела блестящими руками по умытому лицу. — Это в первую очередь! — Гуров кивнул, отдавая дань уважения неизменной проницательности жены. — Их конфликт стар, как этот мир.

— Не поделили мужчину?

— Что ты! Нику мужчины не пропускают. Она Марго Робби нашего кинематографа. Мисс Тело, как юная Хайди Клум. Сам Гузенко не устоял. Платит ей за съемочный день, как исполнителям главных ролей. Веру, которой за красивые глаза ничего не перепадало, это бесит. Но турнуть Шахматову кишка тонка. Ну, что поделать, если нет у Веры красивых глаз?

— А как у нее с мужчинами? При таких гонорарах ее глаза должны быть всем до фонаря.

— Даже несмотря на это, — махнула рукой Мария, — полный штиль! Говорят, Ножкина в юности родила от какого-то тряпки-режиссера, который навешал ей лапши на уши про жену с онкологией, тещу с деменцией, сына с тройкой по математике и хомяка с сифилисом.

— Классика жанра! — кивнул Гуров.

— Да уж. Ария любого мужского персонажа перед вторым актом Марлезонского балета. Дальше — занавес.

— Из семьи не ушел, ребенка отказался признать.

— Ни копейки из своих гонораров не выдавал. А вскоре вообще уехал в Голливуд, где у режиссеров принято вкладываться в каскадеров, специалистов по спецэффектам, которые используют программное обеспечение для создания визуальных элементов и компьютерной графики. Так что Вера у нас self-paid-woman.

— Печально. Но надежно.

— Уж как есть. Хотя в последнее время многие говорят о ее романе с Гуриным. Тут ты прав. Он вообще-то оперный певец, а не актер, кстати. Но петь в воронежском театре оперы и балета ему однажды надоело. Размах не тот, провинция, денег нет. А в московские труппы его не брали. Своих соловьев с десяток на каждой ветке метро. Вот он и пошел вместо очередного прослушивания в какой-то мюзикл на кастинг в сериал «НТВ». Сначала сыграл оперную звезду — убийцу. Потом — поп-певца-жиголо, который подставляет свою покровительницу-продюсера. А потом режиссеры разглядели его, — Мария показала пальцами кавычки, — расслабленно-брутальный, плутовской типаж. Валера Тодоровский пригласил сыграть учителя этикета для рублевских жен в отлично окупившемся ромкоме «Тартюф 2.0». Федя Бондарчук снял в роли обаятельного игромана в сериале «Рехаб». Теперь Ваня Гурин — главный антагонист, герой-любовник, секс-символ, трикстер российского кинематографа. Как древнегреческий Дионис. Разрушение и созидание, авантюризм и мудрость в одном флаконе. В нашем «Легком дыхании» он играет фашиста, который сначала хотел нажиться на продаже еврейки богатым американским родственникам, а потом влюбился в нее. В итоге та отправляется за океан с полными карманами золотых коронок сожженных в печах соотечественников. То, что нацистский офицер отдал ей все награбленное, девушка обнаруживает уже на корабле. По-моему, жуть. Но Ване идет играть такое.

— То есть с ним у Ножкиной конфликта нет?

— Наоборот. Но Ваня и не на такое ради роли готов.

— Мечтает сыграть Огненного протопопа в новом проекте Веры?

— Ты, я вижу, и правда времени не терял. Уже и про кино об Аввакуме знаешь. — Мария нанесла на лицо сыворотку, подмешанную в увлажняющий крем. — Но какой из Вани священник? Он метит на роль молодого царя Петра, пришедшего к власти на фоне религиозного раскола. Прототип уже, наверное, заранее в гробу вертится…