Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 203 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Я такого же мнения. Мне Катюша вот еще что поведала. Мажор тот, ну, который сбил насмерть настоящего Белякова, был приятелем старшего сына Синицына. Домой приводил, папаша его знал.

— Получается, Рыжий такую многоходовочку специально устроил? И дружка сына подставил, и паспорт Васин, и все остальное?

— Да. Зачем — не спрашивай. Этот артист и не такое способен.

— Тут даже не знаешь, что сказать.

— Верно. Хотя, по словам Кати, сынок Рыжего, насмотревшись на дружка, начал такой же образ жизни вести. А папаша ему, так сказать, показал, чем подобное чревато.

— Хорош пример. Учитель, блин.

— Вот-вот. Но Тришкин все же кое в чем ошибся. Замарал его старый приятель ручонки.

— Хотя, что интересно, будучи в банде, он этим не грешил. Даже, если память не изменяет, морду никому не бил.

— Да, он был, кажется, кем-то вроде казначея у «заводских».

— «Общак» держал.

— «Общак» — вряд ли, но с деньгами дело имел. А по ходу дела еще и насмотрелся бандитских методов. Которые потом сам же и использовал.

— Ничто на земле не проходит бесследно, — припомнил Стас строчку из известной песни. — Кстати, Лева, эта история с сестрой и ее сожителем знаешь мне что напоминает?

— Что?

— Один старый добрый фильм про мафию.

— А, «Крестный отец», — понял Лев Иванович.

— Конечно. Там ведь был похожий эпизод.

— Был. Лишь с той разницей, что там грохнули одного из своих и за совсем другой проступок. А мошенник Игорек был своим только для Кати. Для Рыжего он, даже если бы не решил его кинуть, все равно был пустым местом.

— Ну, это мелкие расхождения. Да и Рыжий на Майкла Корлеоне точно не тянет. Хотя наверняка считает себя не ниже.

— Если не выше.

— Вот и доигрался наш артист, — заключил Крячко. — А знаешь, когда над ним суд начнется, я, пожалуй, схожу туда с видеокамерой. Буду снимать выступления Рыжего на каждом заседании со всех возможных ракурсов, а потом собирать все это для нашего архива.

— Чтобы потом передать в музей и показывать, вот, мол, какие кадры попадаются среди преступников? — усмехнулся Гуров.

— А почему нет? — возразил Станислав. — Народ должен знать супостатов в лицо. И чего от них можно ожидать.

* * *

Настроение у Гурова было приподнятым — приближались майские выходные, погода радовала солнцем и теплом. Да и запланированная поездка на природу грозила воплотиться в жизнь, о чем ему периодически напоминал Крячко. По его словам, несмотря на все выдергивания или дежурства, они не позволят испортить себе хотя бы один день заслуженного отдыха.

— Мы с тобой, Лева, большое дело сделали, — говорил он. — Размотать историю с Рыжим — это не каких-то рецидивистов по всяким «хазам» и подворотням ловить.

— Сравнил, — хмыкнул Лев Иванович. — Тут уровень совершенно разный.

— Вот я и говорю об этом же. И заметь, там не преступная шайка, а всего один человек, возомнивший себя даже не кумом королю или сватом министру, а самим королем.

— Чем выше забираешься, тем больнее падать, — философски заметил Гуров. — Корона для Рыжего оказалась неприподъемной. Не устоял под тяжестью.

И это тоже было правдой. Друзья не ошиблись и в том, что показания Кати окажут нужное психологическое воздействие. Синицын, который поначалу вел себя демонстративно вежливо и по-барски и, естественно, отрицал все вменяемые ему преступления, не ожидал таких действий от своей родственницы. Сыщик запомнил реакцию Рыжего, когда тот прочитал показания Елизаровой. На его лице тогда отобразилась целая гамма эмоций: удивление, злость, растерянность, и даже на секунду промелькнула искра обреченности. И все же после этого бизнесмен начал говорить. Правда, слова из него приходилось тянуть примерно так же, как поначалу из Тришкина, чуть ли не клещами. Но, несмотря на это, оперативники одержали победу.