Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 32 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Тот ответил ей снисходительным взглядом:

— Выучила новое слово, пока снималась в очередной второстепенной роли очередного второсортного сериала про врачей? Или тебе наконец доверили главную роль? В фильме для взрослых. Медсестры.

Он как нельзя более органично смотрелся в темно-синем костюме из узкого пиджака с обшитыми шелком лацканами и брюк с лампасами. На его холеной руке сдержанно посверкивали швейцарские часы «Patek Philippe» за несколько десятков тысяч евро.

Гуров знал наизусть прайс-лист бренда, поскольку недавно расследовал убийство владельца самой дорогой модели оттуда. За свои «Grandes Complications Ref. 5002 P» один из лидеров Долгопрудненской ОПГ Анатолий Стрельцин, в миру — Толик Стрелка, заплатил один миллион семьдесят четыре тысячи четыреста шестьдесят евро. По какому-то мистическому совпадению они остановились вместе с его сердцем, когда в него попала пуля киллера, настигшая Стрелку на пороге разрушенного неоготического замка с круглыми башнями и коническими крышами в заброшенной и проклятой усадьбе Храповицкого во Владимирской области. Согласно показаниям членов ближайшего окружения, Толик настолько уверовал в свою неприкасаемость, что намеревался купить проклятую усадьбу в Муромцево, выгнать оттуда призраков Белую даму и Тень графа, которыми пугали туристов, найти сокровища, спрятанные владельцами в тайных подземных ходах, и даже возродить местный театр.

— Мне хотя бы никто не запрещает участвовать в постельных сценах. — Ника вальяжно положила подбородок на изогнутую, как стебель лилии, ладонь и скосила взгляд в сторону Веры Ножкиной, сидевшей по правую сторону от Гурина.

— Продюсеры легко делятся своими любовницами даже с деловыми партнерами. Почему бы Григорию Гузенко не подложить вас под известных актеров, делающих кассу его кино? — Сценарист на мгновение приблизилась к Нике, как змея, чтобы ужалить ее. И вновь села, выпрямив спину, похожая в своем бутылочно-зеленом шелковом платье на королеву, скрывающую от мужа, что она на самом деле лесная фея.

Ее серые глаза были полны решимости, как заметил Гуров. И в который раз он поймал себя на мысли, как неестественно выглядят ее по-вороньи черные волосы в сочетании со светло-коричневыми бровями и розоватой, как у младенца, кожей.

Наклонившись, Вера слушала ехидные замечания Гурина о собравшихся. Сыщик был уверен, что и им с женой досталась порция его светского остроумия, отчего у полковника чесались руки. Гуров знал, что, воспитанный в генеральской семье, не рожден вращаться в кругах богемы. Не принадлежи его супруга к людям искусства, он бы бежал от них, теряя тапки. Хотя порой искренне признавал, что опыт общения с ними, наблюдение за их пороками, ревностью, детскими обидами и раздутым тщеславием дали ему уникальный опыт.

Каждая встреча с друзьями и коллегами жены была подобна детской игре с новогодним снежным шаром, который отец когда-то привез ему, заболевшему в самом конце декабря, из ГДР. Серебристые блестки и дробленый пенопласт кружились вокруг белого домика с темным деревянным каркасом и еловым венком с позолоченными шишками на двери. Глицерин замедлял их полет в дистиллированной воде. И казалось, весь мир замер, позволяя маленькому Леве рассмотреть себя и увидеть свои тайны.