Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 50 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Интересно, — подошедшая Армине сфотографировала пустую коробку от пленки, — что там было.

— В этом, — откликнулся Гуров, — ключ ко всему.

* * *

Лев вышел из дома Гузенко к фонтану, чтобы подышать воздухом. Театральность преступления заставляла его думать, что он стал пленником декораций к хоррору, срежиссированному убийцей.

По подъездной дорожке навстречу ему двигалась знакомая машина, за рулем которой сидел Станислав Крячко.

— Не мог пропустить допросы благородного семейства? — Гуров протянул ему руку.

— И хотел переговорить с тобой до них.

— Так пойдем в коттедж, где мы остановились с Марией. Расскажешь среди голландских тюльпанов, кафеля с корабликами и печи.

— Звучит заманчиво, но наш разговор и будет касаться Марии.

— Ты узнал, кто угрожал моей жене, чтобы помешать ей сняться в фильме Гузенко?

— Да. Лев… — Стас замялся. — Мы получили закулисное видео с проб к «Легкому дыханию». Камера установлена в коридоре, недалеко от двери к гримерке Марии. Она записала, что письмо с угрозой оставляет… сам Гузенко. И в его московском офисе обнаружены заготовки таких писем. Отпечатки на листах принадлежат только одному человеку — ему.

— Значит, — Гуров побагровел от гнева, — мерзавец одновременно пел дифирамбы и доводил актрису?

— Возможно, надеялся, что она испугается и даст скандальное интервью? Шумиха привлечет внимание к фильму.

— Занятный способ сэкономить на пиаре. Но сердце чует, что Гузенко бы не ограничился одной задачей. Придется поговорить с актрисами, которые сыграли главные роли в его предыдущих фильмах. Поручу это Портнову и Ароян. Пусть возвращаются с командой экспертов в Москву.

— А что будешь делать с тем, что у твоей жены был мотив для убийства?

— Стас…

— Да знаю я, что скажешь: она на такое не способна. Я вас знаю сто лет и тоже так думаю. Но это не меняет того, что Мария Гурова принадлежит к числу подозреваемых.

— Давай я со своей женой как-нибудь сам разберусь?

— Лев, это не семейное дело.

— Как раз семейное. Моя жена не попросила меня о помощи и жила в тревоге, продолжая получать пугающие письма. Я должен выяснить причину ее недоверия. Уверен, это единственный неприятный момент в этой истории. К смерти Гузенко Мария отношения не имеет. Хотя бы потому, что во время его убийства жена была со мной. У тебя есть сомнения в таком алиби?

— Нет, Лев. Но считаю, что нужно поговорить с Машей о том, что происходит здесь, так сказать, за кадром.

— Обязательно. Но давай по традиции начнем опрос фигурантов с семьи.

* * *

— Это лимонная пастила и варенье из розовых лепестков. — Мая пододвинула к следователям розетки и тарелку с канареечными рулончиками, политыми цветочным медом и фруктовым соусом. — Я сама делаю. Скоро принесут мороженое и зеленый чай с жасмином. Мы добавляем к листьям цветки с наших растений в оранжерее. — Ее руки ловко сервировали столик, за которым сидели Гуров и Крячко. — Если вы голодны, я прикажу подать ужин в «Розмарин». Или вы предпочтете поесть здесь?

Она обвела глазами кабинет брата. Со стены на гостей с хитрецой и проницательно взирал его портрет.

— Мая Сергеевна, что вы делали на протяжении последних полутора часов? — перешел к делу Гуров.

Она скосила глаза, перебирая воспоминания:

— Проверяла, затвердело ли фисташковое мороженое в специальной машине. Следила, чтобы повариха не испортила песочное тесто для рассыпчатого печенья. Чем меньше оно соприкасается с руками, тем лучше. Иначе будет жестким, как подошва. Наша домашняя повариха и ее помощница могут это подтвердить.