Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 47 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Птички в клетках, — отвлек его помощник Игорь Портнов. Он только что развел всех гостей по их гостевым домикам. Тем, кто не останавливался в поместье, теперь, по приказу Гурова, выделили отдельный коттедж.

— Доложи дислокацию. В этом поместье без «Google Карт» не разберешься.

— И не говорите. Сам черт… обзавидуется. В общем, Шахматова принимает ванну в «Лаванде», любуясь лесом.

Гуров поднял бровь. Портнов кашлянул:

— Ну, я, как молодой семьянин, не проверял, конечно. Но она об этом всем объявила, перед тем как захлопнуть за собой дверь своего коттеджа.

— Узнаю брата Колю. Мария отдыхает в нашем «Розмарине» по соседству?

— Да. Ваша жена попросила горничную принести ей чаю. Хочет собраться с мыслями перед допросами.

— Не замечал за ней прежде такого трепета перед моей работой. Хм.

— Коэн дегустирует трубки в коттедже «Табак». Хочет расслабиться. Заявил, что хозяева даже тут поразили его своим предусмотрительным гостеприимством.

— Заокеанский циник.

— Да. Хладнокровен, как удав. Я даже в шоке был.

— Вангую: Гурин в соседнем «Тимьяне» тоже не бегает по потолку?

— Он уже занят переговорами с другим продюсером. И позвонил своему юристу, чтобы та была готова требовать неустойку за время, которое он потратил на подготовку к «Легкому дыханию». Если съемки все же сорвутся.

— Узнай, что за продюсер и кто юрист.

— Айн момент.

— Ты уже прочел сценарий фильма и проникся образом немецкого офицера?

— Вера Ножкина, соседка Гурина, что живет в «Кардамоне», рассказала сюжет.

— Конечно. Она сценарист. И любовница Гурина. По совместительству. Как и Ника Шахматова. Она пробиралась в его коттедж перед ужином.

— Как же скучно я, Лев Иваныч, живу!

Игорь недавно стал отцом и честно делил все обязанности с женой Софьей Чебакиной — хваткой бизнес-леди, прошедшей путь от нищей студентки физкультурного факультета с яблоней в ящике на балконе общежития до продавца саженцев в элитные коттеджные поселки вокруг Москвы. Поэтому теперь везде появлялся с неизменными темными кругами под глазами, сэндвичем «Включено все, что нашлось в холодильнике», мешком любимых драже «M&M’s» с арахисом и ведром скандинавского американо.

— Удалось хоть не бродить с коляской до утра по двору? — усмехнулся Гуров при виде традиционного сухпайка у Портнова в руках.

— По двору — да. Я всю ночь катал сына по веранде, — обреченно зевнул тот. — Выяснил, что ее длина — десять шагов, а ширина — двадцать. И кашпо с петуниями больно бьют по башке, когда пытаешься смухлевать и поспать на перилах.

— Серьезная разыскная работа, коллега! — Лев ободряюще хлопнул его по плечу. — Далеко пойдете. Моя школа! Хвалю.

— Спасибо за доверие, босс!

— Может, тебя просто отправить домой? Нормально поспишь.

— Ну, уж нет! Мы будто акуленка родили. У Платошки зубы режутся второй месяц. Ни на каком убийстве так не накувыркаешься!

— Кстати, об акробатах. Как там наш каскадер?

— Леонид Робин разместился в «Шалфее». У него фамилия, кстати, не настоящая. Он по паспорту — Робкин.

— Это ж надо, — легко рассмеялся Гуров. — Какая обидная для мужика ирония судьбы! А что-то известно о девушке Кристине?

— Она поселилась за Робкиным…

Оба расхохотались.

— Давай называть его Робиным, — предложил Гуров. — Иначе так и будем угорать каждый раз.