Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 44 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Всем стало не по себе.

— Мы, — продолжал Гузенко, — изменим привычной логике кино. Знаете, — он залюбовался игрой вина в бокале, — в своих воспоминаниях Алексей Герман пишет, что после премьеры «Проверки на дорогах» кто-то из американских коллег затряс ему руку со словами: «Ружье, которое оплавляет снег, — это потрясающе! В наших двухсот тысячах гэгов такого нет!» Что ж! Мы получим ту же реакцию.

Казалось, теперь и Коэн был настроен скептически:

— Почему?

— Потому что после Ривы в этом несуразном кафе мы покажем не воспоминания ее юности. Не Одессу, которую она помнила. Не цветущие каштаны Цветного бульвара. Не красавцев-китобоев. Не прилавки с рачками на Привозе. Всю эту эстетику «У Черного моря», которую отрабатывал Утесов. Мы покажем воздух, в котором оседает пепел печей «Topf & Sons», уже готовых поглотить новые жизни. Гольдарбов, по которым наша семья заставила носить самый изысканный траур — в виде вещиц, упакованных в золотые бархатные слитки, — в момент их самого страшного падения. Жизнь, которую Рива, слава богу, не узнала. Благодаря, может быть, одному из худших людей на земле. Убийце, которого сделало праведником всего одно доброе дело, одно спасение.

— Это так прекрасно! — прошептала Антигона.

— Да, мой путеводный свет в подземельях Аида! — Гузенко выглядел возбужденным и неуязвимым для критики. — А сейчас, чтобы и остальные прониклись моим энтузиазмом, я приглашаю всех пройти в мой домашний кинозал и самим увидеть уникальное видео. Гений и злодейство редко даются в одни руки, но, боюсь, что здесь, Джош, даже вы оцените мастерство палачей.

— Так сразу? — пробормотала Ножкина. Она явно оправилась от удара.

— Да уж, — вздохнул каскадер. — Тут бы горячее вместе с горячими новостями переварить.

— А для этого в вашем распоряжении наши курительная комната и оранжерея, мой дорогой! — Гузенко обменялся быстрыми взглядами с Маей и Марой.

— Там все устроено для вашего блаженства. — Мая не выдала ни малейшего удивления. Видимо, они с сестрой правда были отличными хозяевами и дом всегда был безукоризненно готов к приему гостей.

Мара быстро поднялась со стула:

— Я провожу! Наш путь будет лежать через большой холл.

— Через сорок минут, — объявил Гузенко, — я дам первый звонок.

Он опять исчез в стенном шкафу, оставив Антигону в компании остальных гостей, в том числе счастливого от такого стечения событий Даниэля.

Когда приглашенные оказались в лабиринте тропических зарослей галереи, он что-то горячо зашептал дядиной подруге, совершенно не опасаясь реакции Кристины.

— Бедная девочка! — сказала Гурову на ухо явно обеспокоенная Мария. — Наверное, убежала плакать в туалет. Лучше бы брала пример с Ники. Ее продюсер поет дифирамбы какой-то медсестричке, которую в доме кличут Дюбарри. Гурин не отлипает от Веры. А она уединилась где-то с бравым каскадером — и след простыл. Он, — Мария изогнула бровь и скривила рот, — перспективный парень, кстати!

* * *

В респектабельной курительной комнате с похожими на медведей гризли кожаными креслами царила атмосфера нетерпеливого предвкушения. Коэн тихо говорил с Кариным, то и дело прислушиваясь к звукам «Танго смерти» внизу. Винтовая лестница, спускавшаяся в подземный кинотеатр, напоминала спуск в подземелье — то ли в мрачные пещеры Слизерина, то ли в каморку старого Карло. Казалось, там, внизу, живет само киноискусство, магия грез и фантазий, алхимия томных, пугающих, вязких и сладостных снов наяву.