Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 4 – Миринэ Ли

Госпожа Мук ответила, что сначала находилась в обычном отделении, но полгода назад ее перевели сюда, хоть она сама не поняла почему.

— Я бы сказала, у меня с мозгами все в порядке, но теперь это не мне решать, да? — прошептала она. От улыбки у нее дернулись щеки.

Все еще не избавившись от подозрений, я задала первый серьезный вопрос:

— В каких трех словах вы бы подытожили свою жизнь?

Она подошла к кровати и села. Медленно отвернулась и вперилась в стену. Ее лицо было совершенно пустым — плоским и бледным, прямо как штукатурка на стене за ней. Рот приоткрыт, глаза потемнели. Отключается, решила я, ожидая неизбежного: скоро она переведет на меня взгляд и спросит, кто я такая, что я здесь делаю.

Но взамен услышала фыркающий смех.

— А ты правда думаешь, что человек может подытожить всю свою жизнь всего в трех словах? — пробормотала она, все еще не отрываясь от стены.

Вопрос застал меня врасплох, но я изобразила спокойствие. После недолгой паузы спросила, сколько слов надо ей.

— А какими были бы твои три слова? Ты сама об этом задумывалась? — И снова она задала свой вопрос, пропустив мимо ушей мой.

Меня охватило странное напряжение. Как будто мы с бабушкой Мук вдруг вступили в войну вопросов и тот, кто ответит первым, проиграет. Я выдавила слабую улыбку — чуть приподняла уголки глаз и губ, не показывая зубы, чем обычно обезоруживаю недоверчивых дедушек. Отчасти я делала это потому, что не могла ответить. Я понятия не имела, какими будут мои три слова. Никогда не задумывалась, хотя других спрашивала постоянно. Но еще никто не спрашивал меня.

— Госпожа Мук, хотите, я поговорю о вас с администрацией? — спросила я, прячась за улыбкой профессионала, как за щитом. Я пояснила, что могу узнать насчет ее переселения, если она думает, что находится здесь по ошибке. Сказала, что наши пожилые постояльцы, кому я помогаю с некрологами, находятся в обычном отделении. Я знала, что уж от этого вопроса она так просто не отмахнется.

— Необязательно, — небрежно сказала она, снова обманув мои ожидания. — Меня устраивает и отделение «А». И в конце концов, разница невелика, правда? Ни там, ни там нам не разрешается гулять по территории в одиночку. К тому же жителям отделения «А» дается на час меньше на ежедневную прогулку в саду, людей здесь не так много, а значит, и места больше. Раньше, в обычном отделении, я жила в одной комнате сразу с тремя соседками. Здесь — только с одной. Так уединенней.

— Но вам разве не тяжело с бабушкой Сон?

Я уже слышала о ее побегах. Старшая сестра рассказала, что состояние бабушки Сон быстро ухудшается — порой она размазывает экскременты по стенам.

Я услышала очередной смешок, в этот раз тише.

— Я сама попросилась в одну комнату с ней, — сказала госпожа Мук. И опять ее ответ застиг меня врасплох.

— Почему?

— Если знаешь контекст жизни другого человека, с ним проще жить. Даже если у этого другого человека Альцгеймер. — Она повернулась и посмотрела мне прямо в глаза: — Ты знала, что оба ее родителя погибли во время японской оккупации^[2]?

Я покачала головой, гадая, к чему она ведет. Поджала челюсть, как всегда подсознательно делала от нетерпения.

Госпожа Мук рассказала, что родные бабушки Сон в течение многих поколений была зажиточными землевладельцами. Но всего за одну ночь японцы лишили семью практически всего — конечно, под надуманным предлогом.