Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 5 – Миринэ Ли

— Тогда это случалось сплошь и рядом, — добавила госпожа Мук просто. — К счастью, ее родителей предупредили в последнюю минуту перед тем, как ворвалась японская полиция и все перевернула. Они не успели спрятать крупные вещи, только мелочи. — Госпожа Мук взглянула на меня так, словно ожидала, что я договорю за нее. Растерявшись, я только молча смотрела в ответ. — Бабушке Сон и ее младшим сестрам пришлось глотать драгоценные камни и кольца, как можно больше и быстрее. Полиция забрала все ценное и убила родителей на месте, на глазах у детей. Но Сон надо было действовать. Некогда было лить слезы. Она стала главой семьи. В следующие дни ей пришлось копаться в дерьме, своем и младших сестричек, чтобы найти драгоценности. Теперь это было все их состояние. — Госпожа Мук заговорила иначе. Ее речь стала медленнее, сбивчивее. Лицо раскраснелось, на худой шее выступила венка.

Она сказала, что в «Золотом закате» Сон Чжэ Сун, когда Альцгеймер повернул ее время вспять, застряла в этом периоде детства — смерть родителей, воспитание младших сестер. Однажды госпожа Мук, глядя, как Сон снова размазывает фекалии, заметила, что та бормочет слова: «нефрит», «жемчужина», «рубин». Медсестры думали, это прозвища ее младших сестер. Госпожа Мук знала, что они ошибаются.

— Она не просто игралась с какашками, как другие пациенты с деменцией. Она искала драгоценности. В ее разуме, в гаснущей памяти, она — снова тринадцатилетняя девочка, которая пытается выжить.

Госпожа Мук встала и подошла к деревянному комоду. Присела и аккуратно отперла на нижнем ящике силиконовый детский замок. Достала круглую ржавую банку из-под сладостей «Фрути дропс». Положила мне в руки и жестом велела открыть.

Внутри лежал десяток блестящих игрушечных украшений из пластмассы.

— Это детские игрушки. Большие, чтобы их нельзя было проглотить. — Госпожа Мук взяла самую тяжелую игрушку, в виде овального бриллианта размером с глазное яблоко, с выгравированной Сейлор Мун. Она сияла аляповато-розовым цветом. — Я даю их бабушке Сон, когда вижу, что она опять собирается копаться в фекалиях. Говорю, что она уже нашла драгоценности. И тогда она радуется и тут же бросает свое занятие. Незачем применять силу. Можно обойтись без шприцев и драмы.

Лишившись дара речи, я уставилась на Сейлор Мун.

Потом мой взгляд переместился к комоду за спиной госпожи Мук — и наткнулся на стопку бумаги во все еще выдвинутом нижнем ящике. Рядом лежала горка разноцветных вещей, которые я не могла разглядеть на расстоянии.

— Что еще у вас в ящике? — спросила я.

Госпожа Мук впервые занервничала. Быстро вернулась и задвинула ящик.

— Ничего запрещенного, — ответила она спокойно, но в ее глазах поблескивало беспокойство.

Когда я собралась повторить вопрос, у меня на коленях заскрипела рация.

— Охрана нашла бабушку Сон, — прорвался через помехи голос старшей сестры. — Она заснула в подсобке уборщика, представляешь?

Я услышала издалека торопливые шаги — видимо, кто-то уже нес госпожу Сон к ней в комнату.

Я перевела взгляд на госпожу Мук:

— Мы сможем еще встретиться?

Мне нравилось в саду космей, даже когда там не было цветов. Я любила гулять под солнцем, вдали от запаха «Клорокса» и старой мочи, пронизывающего каждый уголок жилых комнат и коридоров в доме престарелых. К тому же у солнца есть волшебная сила: иногда отчаяние, что разверзалось у моих ног по ночам, робело тревожить меня при свете дня.