Книга Птенчик, страница 107 – Кэтрин Чиджи

Миссис Прайс сияла улыбкой, кивала.

— Мы с Энджи переговорили и решили, что нехорошо без тебя ехать в свадебное путешествие. Мы хотим тебя взять в круиз.

Я вскочила, округлив глаза.

— Папа! Ты серьезно?

— С радостью возьмем тебя с собой.

— Ух ты! В круиз? Не просто на озеро Таупо? Спасибо огромное! — Я кинулась ему на шею, чмокнула в щеку — сыграла на славу. Его смех прошил меня насквозь — отдался эхом в щеке, в горле.

— А еще мы обсуждали, как тебе называть Энджи, — продолжал отец. — Ты сама об этом думала?

— Только не мамой, — вырвалось у меня, и они переглянулись.

— Нет-нет, что ты, — отозвалась миссис Прайс. — Маму никто не заменит.

— Нет, — поддержал ее отец, — но “миссис Прайс” тоже не пойдет, так ведь? А если “тетя Анджела”?

— Нил, она почти взрослая. Можно просто Анджела. Или Энджи. Даже Эндж.

Я ответила:

— Не знаю. Как ни назови, что-то не то.

— Со временем привыкнешь, — сказал отец. — Подумай на досуге.

Но как раз этого мне совсем не хотелось — представлять ее частью нашей семьи. Воображать, что она спит у нас дома, моется у нас в душе. Может быть, у нее будет ребенок. Я видела в гостевой комнате краденое — в этом я была уверена. Почти на все сто.

— У меня для тебя тоже сюрприз, — сказала она. И достала из сумочки серебристый сверток.

— Что это? — удивился отец. — Что ты затеяла?

— Хотела ей что-нибудь подарить для круиза.

Я разорвала серебристую бумагу, и что-то скользнуло мне на колени: бикини, розовое, как сахарная вата.

— Смотри, оно с завязками по бокам, — сказала миссис Прайс.

Точь-в-точь про такое я наврала Карлу с Мелиссой. Наверняка это всего лишь совпадение и она просто-напросто угадала, чем меня порадовать, но мне казалось, она прочла мои мысли, подслушала мою ложь.

— Примерь-ка, птенчик. Посмотрим, подходит ли.

В спальне я распустила волосы, разделась и натянула бикини. Скользкая блестящая лайкра облегала мое изменившееся тело, завязки щекотали бедра. Я повернулась к зеркалу боком, оглядела себя в профиль — живот, грудь. Улыбнулась, как та девушка с рекламы тренажера, которая тренируется в купальнике. Не выпирает ли живот? Не дряблые ли у меня мышцы? Стоит ли вообще об этом думать? Я втянула живот, замерла. А из кармана брошенной школьной формы выглядывало что-то маленькое, белое, с чернильными точками вместо глаз.

Я нагнулась, подняла — и вот на ладони лежит невесомый ватный шмель, которого сделала для меня медсестра, или другой такой же, с марлевыми крылышками, перевязанными зубной нитью. И я вспомнила, как под потолком в гостевой комнате у миссис Прайс качался целый рой белых шмелей и бабочек и как я, кажется, протянула руку и схватила одного, точно с неба достала. И спрятала в карман, а остальные кружились, раскачивались. Шум в голове, белая стая. Вот оно, доказательство.

— Можно нам посмотреть? — крикнул из-за двери отец.

Спрятав шмеля обратно в карман школьной формы, я вышла к ним.

— Только взгляни! — ахнула миссис Прайс. — Правда, красотка?

Я стояла возле кофейного столика, теребя завязку на шее, она впивалась в кожу, и я не знала, как ее поправить.

— Выглядит очень по-взрослому, — сказал с ноткой сомнения отец. Он смотрел в одну точку, на мои колени.

— Как модель! Как Мисс Вселенная! — Миссис Прайс захлопала в ладоши. — Представь, что ты спускаешься по лестнице в бежевых туфлях на шпильках, проходишь перед фонтаном. Пересекаешь сцену, улыбаешься в лучах прожекторов, позируешь, а судьи выставляют оценки. Ждешь, когда внизу экрана высветится число… десять баллов, Мисс Новая Зеландия! А ну-ка, покрутись!