Книга Птенчик, страница 60 – Кэтрин Чиджи

— Можно подумать, она летать умеет, — продолжал доктор Котари. — Ох уж эти девчонки, да еще в таком возрасте!

— Стоит ли нам волноваться? — спросил отец. — Я про приступы. Едва мы обрадовались, что она переросла…

Я знала, что он обо мне беспокоится, и все же меня терзало чувство, будто я в чем-то провинилась.

— В переходном возрасте может наступить ухудшение, — объяснял доктор Котари, выписывая рецепт на новое лекарство, у которого меньше побочных эффектов. — А все из-за гормональной бури. Приступы могут начаться даже у тех, у кого их раньше не было.

Доктора Котари я знала с детства. Я сидела у него в кабинете с мамой, когда она пожаловалась на уплотнение в груди; скорее всего, пустяки, сказала она, но все же разумней будет проверить.

Это ведь тоже из-за гормонов?

Хотела у него спросить, но он уже выдал отцу рецепт и поднялся из-за стола, чтобы нас проводить.

На обратном пути мы зашли в лавку мистера Пэрри за ветчиной на бутерброды.

— Нил! — воскликнул он, увидев отца, который месяцами к нему не заглядывал. — Ну как вы там?

— Ничего, ничего, — отозвался отец. — Двести граммов нарезки, пожалуйста.

Мистер Пэрри поймал мой взгляд, подмигнул:

— Не мешало бы тебя подкормить. — И протянул мне ломтик любительской колбасы.

— Нет, спасибо, — ответила я.

На следующий день я в первый раз убирала у миссис Прайс. На мой стук не ответили, и я обошла дом кругом — миссис Прайс в толстых перчатках пропалывала альпийскую горку с кактусами.

— Заходи, дорогая, заходи.

Она повела меня в дом и попросила начать с кухни, хоть на первый взгляд там все было чисто.

— Что-то я разленилась, увы. — И она указала на брызги масла вокруг конфорок, на копоть в духовке. Дверца холодильника и выключатели были захватаны, потолок засижен мухами. Чем больше я смотрела, тем больше замечала.

Миссис Прайс стояла рядом, опершись о дверной косяк, и потягивала из пластиковой бутылочки диетический молочный коктейль. Она сказала:

— Смотрю я на тебя, Джастина, — и вспоминаю себя в детстве. Такая же любопытная, жадная до знаний, такая же бесстрашная.

— Никакая я не бесстрашная, — возразила я.

— Зато выглядишь бесстрашной, это уже полдела. — Она улыбнулась. — Чего же ты боишься, лапочка?

Окунув губку в мыльную воду, я принялась оттирать электрочайник.

— Потерять кого-то, — призналась я. — Кого-то еще.

Миссис Прайс кивнула:

— Мне это тоже знакомо.

Вскоре она ушла проверять тетради. Если что, я в кабинете, сказала она.

Я забежала в бельевую комнату, вылила в раковину грязную воду — почти черную — и вернулась на кухню мыть пол. Проходя мимо гостиной, на краю диванной ниши увидела сумочку миссис Прайс. Окинула взглядом коридор: дверь в кабинет закрыта.

В сумочке оказался все тот же блокнот с тем же красным карандашиком, тот же бумажник и расческа. Пузырек, где тихонько перекатывались мамины таблетки. От кожи шел звериный душок, под моими пальцами бугрились тисненые узоры: крокодиловая кожа, змеиная чешуя. Издалека несся упорный собачий лай, вселяя смутную тревогу. А в кармашке на молнии вместе с крохотным зеркальцем лежала та самая ручка с парома.

— Джастина! — позвала миссис Прайс. — Что ты там делаешь?

Я резко обернулась, зажав в кулаке ручку. Сколько уже она тут стоит, наблюдает за мной?

— Простите меня, простите! — выпалила я. Голова немного кружилась — наверное, от новых таблеток.