Книга Мир глазами Тамы, страница 21 – Кэтрин Чиджи

Барбара так хохотала, что даже прослезилась.

— Ох! Ох господи боже! Я такого не ожидала!

— Козел тоже не ожидал, – сказал Роб.

— Прекрати! Прекрати! – покатывалась Барбара. – Дай хоть дух перевести. – Она уверяла, что не в себе, но это, конечно, было неправдой.

— Ужасная история, – сказала Марни и поежилась. – Страшно представить, как тебя поглощает земля.

— Это же всего лишь козел, – возразила Барбара.

— Тут тоже надо держать ухо востро, – сказал Роб. – Мой отец как-то лишился дюжины овец, они в шахту свалились. Помню, когда был маленький, мама спускала меня на веревке, чтобы я золото в старых рудниках искал.

— Поневоле задумаешься, что там еще осталось, – проговорила Барбара. – Может, у вас под ногами целое состояние.

— В наши дни никакого золота тут нет, – сказала Марни.

— Черт, ну и сушь, – сказал Ник, пиная потрескавшуюся землю пастбища.

— Ты только что ляпнул «черт»? – спросил Роб.

— Ага.

— Я так и думал.

Ник снова пнул землю.

— Не хочу на тебя давить, – сказал он, – но надо что-то решать с водой. Вместе подадим заявку в муниципальный совет или по отдельности?

— Ты же знаешь, они эти бумажки только с места на место перекладывают.

— Окей, дружище, но штука в том, что закон меняется, нравится нам это или нет. Придется разработать план нормирования воды. И сделать оценку воздействия нашей работы на окружающую среду. – Он склонил голову набок и посмотрел на блестящую ленту, которая струилась вниз по холмам среди пучков травы и колючек; это был старый канал, который раньше использовали золотодобытчики. – Рассчитывать на естественное орошение больше нельзя.

— Оно прекрасно работало целых сто сорок лет.

— Я сказал, что не хочу на тебя давить, но ты знаешь, что тебе придется установить оросительную систему. Почему бы для начала не прикинуть цену? Чтобы можно было затевать переговоры с банком.

— А тебе это во сколько обошлось?

Ник сквозь зубы втянул воздух.

— Насколько я помню, в тридцать пять – сорок тысяч за гектар. Но у тебя, может, выйдет дешевле.

— Лучше уж я в золотоискатели подамся.

— Конечно, придется вложиться. Я просто пытаюсь убедить тебя не откладывать до того момента, когда станет слишком поздно.

Роб снял крючок с ворот загона для баранов, впустил Ника и снова запер ворота. Бараны ненадолго перестали жевать.

— Нельзя, чтобы они раньше времени увидели овец, – сказал Роб, – иначе перевозбудятся. И попытаются проломиться через ограду.

— Такое с каждым из нас бывало, приятель, – заметил Ник. – Девчонки-то они что надо, согласен?

Роб не обратил на него внимания и стал надевать на баранов сбрую для спаривания.

— Ого, – сказал Ник, – какие интересные штуковины. – Он нагнулся, чтобы получше рассмотреть сбрую, уставился на какой-то ее фрагмент: – А для чего на груди этот красный мелок?

— Когда барашек станет огуливать овцу, на ней останется метка, и можно будет узнать, где он был и что делал. У каждого из них свой цвет.

— Романтика! – усмехнулся Ник.

— На твоем месте я бы встал, дружище, – сказал Роб.

Дождь начался, когда я следовал за ними к дому – настоящий, затяжной, он хлестал по моим крыльям, а Роб задрал голову к небу и истошно завопил.

— Тяжело тебе пришлось, приятель, – заметил Ник, но Роб только засмеялся.

— Вот это я и называю орошением, – бросил он. – Причем совершенно бесплатным.