Книга Мир глазами Тамы, страница 73 – Кэтрин Чиджи

Закончить нужно было до наступления темноты, чтобы ягнята успели найти своих матерей. Горы окрасились фиолетовым, и последние лучики солнца блестели на воде, которая струилась с холма по старому каналу золотодобытчиков, хотя в наши дни золота тут уже не было. Помню, как тень деревьев лесополосы протянулась до самого выпаса, пока люди разбирали загоны, завязывали набитые хвостами мешки, отключали газовые баллоны. Потом они направились к яркому, как желток, дому. Помню, как сороки тоже устремились к себе домой на ночлег; помню, как взрослая птица поднырнула под своего уставшего детеныша, помогая ему взлететь на дерево. Так уж заведено в дикой природе.

Анжи намазывала маслом хлеб, пока Марни доставала из буфета тарелки, а из холодильника – салаты, картофельный и капустный. Каждый раз, когда я пытался поймать ее взгляд, она грозила пальцем, говорила: «Плохой мальчик» – и, может, не любила меня больше.

Я выскользнул в кошачий лаз – мяу! – и спустился по ступенькам.

В сумерках Роб разжигал угли для барбекю, и отблески пламени плясали у него на лице.

— Соблазнишься? – сказала Барбара, протягивая ему сигареты. На пачке было изображение гнилых зубов.

— Как всегда, – сказал он.

— Холодновато еще для готовки на воздухе.

— Традиция такая.

— Что это? – спросила Барбара, зажигая сигарету от пурпурной зажигалки. Пурпурной у меня пока не было.

— А ты как думаешь? – он поворошил угли, разорвал пакет с хвостами и высыпал их на гриль.

— Мы будем их есть?

— Придется.

— Я, пожалуй, обойдусь капустным салатиком.

— Ты передумаешь, когда я закончу готовить.

Они оба присосались к сигаретам, которые их убьют.

— Я была на днях в городе, – сказала Барбара, – и зашла на кофе в старое здание почты. Ни за что не подумаешь, что дом перенесли туда по частям.

— Да, он выглядит как надо.

— Ты должен показать мне, где был твой старый дом.

— Я и не вспомню. Мне было всего три года, когда нас затопило из-за этой гадской плотины. Ты знаешь, что ее выстроили на линии разлома? Чертовы идиоты. Ублюдки сраные. Поэтому однажды…

— Когда Ник нырял там с аквалангом, то сказал, что видел машину, до сих пор припаркованную на мосту. С выбитыми окнами, открытой дверцей, грязную. Кто мог вот так бросить автомобиль?

— Без понятия. – Роб поворошил уголья, Барбара втянула в себя дым.

— Ты же участвуешь во всем этом птичьем бизнесе, да? – спросила она.

Роб пожал плечами.

— Мне сказали, что дело верное. Или почти верное.

— Но я имела в виду… Марни же наряжает эту сороку.

— Ага. Фаны дуреют от восторга.

— Конечно, это не мое дело, – сказала Барбара, – но я бы постаралась поскорее завести ребенка.

Роб выпустил облако дыма.

— Мы стараемся. Еще как. Я хочу наследника, чтобы все ему передать. Но пока ничего не получается.

— Пусть обо всем позаботится природа.

Дым от паленой шерсти поднимался, расползался в воздухе, густел, и вскоре Роб исчез, мне были видны только его ноги в грязных сапогах. Собаки на заднем крыльце принюхались к едкому запаху и заскулили. Потом стали раздаваться звуки: бешеное жужжание и треск, как будто тут вилось целое облако мясных мух. Барбара замахала руками.

— Ланолин выгорает, – прокричал невидимый Роб.

Я едва слышал собственные мысли.

К тому времени, как Роб выложил хвосты на блюдо, они обгорели дочерна. Он бросил собакам их долю, а все остальное унес в дом.