Книга Непристойное поведение, страница 27 – Лилия Хисамова

Громов бросает на меня задумчивый взгляд.

— Ты про нашу последнюю встречу в столовой?

Не могу сдержаться, чтобы не съязвить:

— Надо же, и её ты наконец вспомнил!

— Я тогда всего лишь высказал свое мнение. Что ещё я должен был подумать или сказать? Девчонка, которая накануне разрешала себя откровенно трогать и целовать, на следующий день на моих глазах поцеловала моего лучшего друга? Мне что, нужно было похвалить тебя и предложить тройничок? Но, блядь, я не делюсь своими бабами. Даже с лучшими друзьями.

Передо мной встаёт вопрос: устроить громкий скандал или уйти тихой мышкой.

Зачем выбирать?

Внутри уже зародилась обида, которая растекается по телу противной кислотой. Я не выдерживаю и, пока тянусь за сумочкой, шиплю со злостью:

— А спорить с ними на наивных дурочек, как я, ты, конечно же, мастер!

— Что за бред? Я ни тогда, ни сейчас ничем подобным не занимался. Нахера мне на кого-то спорить?

Поднимаюсь со стула, но не решаюсь сделать шаг, чтобы уйти, осмысляя услышанное. Между нами выросла стена непонимания. У каждого своя правда и своё мнение на происходящее. Наверное, стоит остаться, высказать друг другу наконец накопившуюся обиду и попытаться дойти до сути, цепляясь только за факты.

— Врать очень низко. Я знаю правду, Глеб.

— Отлично. Тогда поделись и со мной. Мне теперь стало очень даже любопытно.

— Моя подруга слышала, как девчонки обсуждали твой спор, — во рту пересохло, и я тяжело сглатываю. — Ты хотел покрасоваться, переспав с недоступной первокурсницей Левиной.

— Ты это сейчас на ходу придумала или реально все годы тешила себя глупым оправданием для своего поступка?

— Ты отрицаешь, что спорил на меня? — спрашиваю укоризненно. В парне столько упёртости, что он будет сопротивляться до последнего вдоха и никогда не признается.

— У тебя явно был ненадёжный источник. Потому что я тебе со стопроцентной гарантией заявляю, что не было никакого спора. Ты мне нравилась, и я хотел тебя. И всё. Точка.

Спустя мгновение, за которое я уже придумала тысячу и один способ отомстить гаду, со стороны вдруг доносится голос бармена. Он обращается к Глебу, но я настолько углубилась в свои мысли, что не разбираю слов мужчин. Нащупав в сумочке телефон, на ватных ногах иду в сторону пляжа.

В душе закралось сомнение. А вдруг… Вдруг Глеб не врёт?

Номер Ксю у меня стоит на автонаборе. Плевать, что у неё уже глубокая ночь. Я не могу ровно дышать: мою грудь сдавливает тяжёлый груз непонимания.

— Алло, Ди! Всё в порядке? — встревоженный голос подруги появляется после пары гудков.

— Ксю… — от волнения мой голос дрожит.

— Ди! Что случилось? Мне разбудить Егора?

— Не надо.

Сняв туфли, я босыми ногами наступаю на прохладный песок.

— Говори тогда! Я сейчас с ума сойду.

— Ксю, скажи, что ты мне соврала? — судорожно втягиваю воздух. — Ты придумала всё, да? Из ревности?

— О чём ты?

— Или Громов мне врёт? Опять издевается? — голос окончательно срывается. — Господи, пусть лучше будет так.

— Ди…

— Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу Громова. И знаешь, почему. Но он всё отрицает. Скажи мне правду. Пожалуйста!

После продолжительный паузы Ксю начинает тороторить на одном дыхании.

— Ди, мне так жаль. Я надеялась, что ты никогда не узнаешь. По молодости мы все совершаем ошибки. Понимаешь?