Книга Пламя моей души, страница 125 – Елена Счастная

Затопотал отрок, торопясь выполнить приказ. Елица вытянулась на ложе княжича, водя медленным взглядом по его лицу.

— Не беспокойся, — улыбнулась. — Всё пройдёт.

И такая тяжесть неподъёмная навалилась сверху, будто землёй её вдруг засыпало. Только почувствовала она, как Чаян стал гораздо ближе — и тепло его живительное, щедрое, сила живы его полились словно потоком могучим. Окутали, освобождая от немочи.

— Отдыхай, княженка моя, — коснулись его губы щеки легонько.

А после прижались в поцелуе ласковом к губам — и Елица уснула.

— Коль ты набиваешься ко мне в тести, то и помогай тогда, — Чаян сомкнул перед собой на столе руки в замок.

Староста Макуша приподнял густую бровь, осматривая княжича уже без злобы, что накануне разливалась в его глазах буйной краснотой. Сейчас, видно, уже отступила вспыхнувшая обида, да и уверился он, что дочка бесхозной не останется. Чаян-то больше ничего против его требования не говорил. И Елица даже не знала, что творится в его мыслях, смирился ли он и правда — а может, просто притих, надеясь, что сумеет решить подкинутую Макушей заковыку позже?

Староста перевёл взгляд с княжича на Елицу — и та вновь усердно принялась мешать в горшке кашу. Не забывала она поглядывать и на Радима, который всё ж задержал всех в пути, пусть и не хотел. После снятия сильного приворота, который едва не свёл его прямиком в Навий мир, приходил он в себя гораздо дольше, чем в первый раз, как умерла Димина. Видно, чем дальше от капища старого без неё уходил, тем сильнее нить та натягивалась, сжимая ему горло. Уж неведомо, с какой грани жрица его вытащила, раз так крепко он к ней привязан был: такое только на крови замешать можно. Или на полусмерти, когда душа сильнее всего уязвима, повисшая между мирами.

Он оказался вдруг очень слаб, едва вставал, чтобы нужду справить, но на второй день уже чувствовал себя гораздо лучше и сказал тут же, что готов ехать на следующее утро. Злило это княжичей, конечно. Особенно Чаяна, который предлагал его здесь на попечение старосты и оставить, но Елица не хотела. Нужно понять всё, что ещё осталось между ними — а там уж решать.

Недолго Макуша размышлял над словами княжича, вздохнул только.

— Чего ж тебе надо? Снеди в дорогу или…

— Людей мне надо, — закончил за него Чаян. — Поняли мы тут, что по княжеству собственному не можем без опаски ездить — того и гляди напасть какая случится. Поэтому собери-ка мне воинов хороших с полдесятка.

— Мы и так отдали в войско всех, кого смогли, — покачал головой Макуша, раздувая ноздри.

— Коли отдали бы всех, некому было бы тут работать. Несколько крепких парней мне вполне сгодятся.

Староста и рот уже открыл, явно намереваясь спорить и отстаивать своих людей. Но распахнулась дверь, впустив в избу клок душного воздуха снаружи, и вошёл Леден: отлучался ненадолго. Только успел сказать Брашко, что на торг местный — и вместе с ним умчался. Уж что там княжичу вдруг могло понадобиться…

Как староста увидел младшего Светоярыча, так и передумал возмущаться: лицо его чуть разгладилось в напускной приветливости. Всё ж Ледена по-прежнему опасались все. Даже, вон, муж солидный.

— Что, упрямишься снова, Макуша? — он усмехнулся, поглядывая на мужчин. — Вот любишь ты время тянуть. А всё равно согласишься.