Книга Пламя моей души, страница 133 – Елена Счастная

Будто из страшной дали услышала, как окликнула её челядинка — и вышла на берег.

— Вот, я и захватила обтереться, — затараторила та взволнованно. — И переодеться. Вот знала как будто, что ты искупаться захочешь, княжна.

Елица стянула с себя мокрую рубаху, сдёрнула перевязь сползшую под тяжестью воды. Боянка, осторожно промакивая тканью влагу с кожи, обошла её по кругу и ахнула, как глянула на спину.

— Что там? — Елица попыталась посмотреть сама, да не сумела, конечно, так шею вывернуть.

— Дык кровь снова идёт. Ой, много.

— Скажешь тоже.

Боянка, тихо ворча, закончила вытирать Елицу и подала чистую одёжу, успев-таки перевязать ей спину снова. А после сели они вместе на траву. Челядинка взяла гребень, который достала из поясного кошеля княжны и принялась ей косы расплетать, расчёсывать. Медленно, осторожно. Елица будто задремала с открытыми глазами, не думая ни о чём больше. Просто глядя в приветливую, прозрачную даль. Чувствуя, как согревает колени Дажьбожье око, как омывает лицо теплом своим — для всех предназначенным. За которое никто не бьётся, потому как его на всех хватит с лихвой. Для всех внуков Богов, кем бы кто ни был.

Скоро отпустило последнее напряжение — и в животе тут же заурчало от сосущего голода. Едица дождалась, как закончит Боянка плести ей косы и повязывать на них узорные, расшитые бисером накосники — надо же, и их прихватила. Даёт о себе знать служба давняя в тереме Остёрском, подле княгини — всё предусматривает заранее. Вместе они встали и вернулись в становище затихшее, погружённое будто бы в неведомую скорбь. Братья Светоярычи и сидели друг у друга на виду, да не смотрели один на другого, будто нарочно отворачиваясь. Копошились отроки, сворачивая шатры и тихо о чём-то разговаривая.

Елица окинула взглядом поляну, посмотрела на лошадей, в тени леса стреноженных.

— А Радим где? — спросила неведомо у кого, зная уже ответ.

Чаян тряхнул головой, откидывая со лба волосы. Переглянулся с братом — и тот лишь хмыкнул тихо:

— Уехал.

Сколько ещё дней ехали до Полянки, Елица то и дело ловила себя на том, что пытается отыскать взглядом Радима. И дело было вовсе не в том, что его ей стало вдруг не хватать. Совсем другое заставляло убеждаться раз за разом, что его нет рядом: ощущение того, что сейчас всё снова встало на свои места. Пусть клубок не распутался совсем, но нить, что вплелась в него так нежданно и едва не довела до многих бед, как будто оборвалась. Или истончилась настолько, что перестала давить.

Зато груз едва не совершённой в пылу неожиданного порыва ошибки тенью лёг на сердце. Чаян вида не показывал, не пытался поговорить о том, что случилось — но и ему приходилось тяжко. Чаще он стал прятать взгляд от Елицы, чаще — держаться в стороне. И впору радоваться, а страх брал, что это затишье только на время. И случись от него новое поползновение, когда невмоготу ему станет — и Елица не сможет остановить его. И это было странное и пугающее понимание.

— Макуша, видно, нарочно медлит, — громко вздохнул Чаян, выдёргивая Елицу из тягучих и липких, словно патока, размышлений. — К вечеру уже будем в Полянке, а его людей всё нет. Думал, он поторопится.

Она оторвала взор от спины Ледена: его глаза последнее время приходилось видеть очень редко — и повернулась к старшему Светоярычу.