Книга Отравленный исток, страница 100 – Елена Счастная

Кирилл озирался кругом и не понимал, как люди могли доверять той, кто жил в этой роще. Воля здешней хозяйки будто ощупывала, сминала в ком кишки. И сразу верилось, что она могла бы уничтожить любого, кто не придётся ей по нраву. В каждой пожелтевшей травинке ощущалось зло, что несла в сердце Ружена — не зря отец её невзлюбил. Однако гридни ехали позади невозмутимо и переговаривались всё так же, словно ничего их не настораживало.

— Повернём назад, — проговорил Кирилл, натягивая поводья Расенда.

Лешко, что ехал рядом, недоуменно приоткрыл рот и возразил, поглядывая на остальных:

— Как же так, княже? Столько ехали. Осталось всего ничего — и вдруг назад?

— Зря приехали. В этом проклятом месте я не найду ответов.

Как назло, жеребец упрямился и, негодующе закусывая удила, разворачиваться никак не желал. Кирилл даже от малых попыток совладать с ним с ног до головы покрылся потом. Гнев на бестолковую скотину горячо колыхнулся внутри. Он зачем-то ткнул коня в бока пятками — тот взвился, как от удара, и рванул с места, но не по дороге, а в непролазный кустарник в стороне.

Кирилл зацепился корзном — воротник больно резанул горло. Хлестнули ветки по лицу, руки вдруг ослабели. Он зажмурился и таки вывалился из седла, а как упал на землю, уже не почувствовал. Несколько раз он приходил в себя; его куда-то несли, но он не мог ничего на это возразить. А потом запах снадобий пробился в ноздри. Тепло дома окутало и обласкало; где-то поблизости горел огонь, разгонял мрак и тихо потрескивал, будто уговаривал, что всё будет хорошо.

Кирилл с трудом разлепил веки и огляделся. Вокруг была тесноватая, но опрятная изба с увешанными пучками трав стенами. Кроме очага, горели ещё лучины на добротном, любовно обструганном столе, а в печи что-то готовилось, наполняя клеть сладким и уютным запахом. Кирилл лежал у её теплого бока, освобождённый от тяжёлой одежды — в одних рубахе и портах, а лоб холодила тряпица, смоченная в пахучем отваре.

Вдалеке негромко гудели мужские голоса, а женский отвечал им, спокойно и мягко. Затем послышались шаги, и хозяйка избы склонилась над ним, улыбнулась, заметив, что он пришёл в себя.

Поначалу показалось, что это слегка постаревшая мать. Но Кирилл моргнул, пригляделся — нет, конечно, это не она. Лицо женщины было гораздо грубее и жестче, хоть и угадывались в нём семейные черты. Две наполовину седые косы падали на её плечи, лоб обхватывал плетёный кожаный ремешок безо всяких украшений.

— Эк крепко тебя припечатало, — слегка скрипуче проговорила она, убирая со лба Кирилла тряпицу. — Видать, сильно Корибут не хотел, чтобы ты у меня оказался. Парни твои вон рассказали, что будто вожжа тебе под хвост попала.

— Здравствуй, Ружена Воимировна, — он попытался встать, но тётка властным движением вернула его на место. — Да что-то края твои мне неприветливыми показались.

— Вот именно, что показались, — Ружена усмехнулась. — А вон людям твоим ничего такого не привиделось.

— Значит, морок?

— Он самый. Стало быть, ты разузнать у меня о чём-то приехал? А я ведь надеялась, что этого уже не случится.

Кирилл всё же сел и глянул на гридней и Лешко, что в ожидании смиренно расселись на лавке у противоположной стены. С заметной опаской они косились в сторону хозяйки, хотя она ничем ведьму не напоминала — просто женщина в летах; ну, травы ведает, а кто в них хоть чуть-чуть не разбирается? Но всё же недоверчиво посматривая на Ружену, он выпил горячий отвар, что женщина подала ему в кружке. Тот оказался на диво приятным и ароматным, непохожим на снадобья, которыми чуть что потчевал Лерх. Те, казалось бы, и полезны, а на вкус гаже любой отравы. Тело тут же наполнилось лёгкостью, будто спал с него многопудовый груз, который приходилось тащить за собой все седмицы после боя. Неужто и правда какое ведьмовское зелье?