Книга Отравленный исток, страница 97 – Елена Счастная

— Не согласится он, — невесело улыбнулась боярышня. — Давний у них с Градиславом Бореичем уговор. Он меня в жены князю будущему Новручанскому прочил — не иначе. Ещё с тех пор, как я понёву не носила.

Кирилл взял её ладонь в свою, Заряна дёрнулась было, но замерла, словно дышать перестала. И не отстранилась, когда он по щеке её пальцами провел, заглядывая в глаза. Касался ли её когда-нибудь мужчина вот так? Да хотя бы на празднике Купальском, когда многие дела творятся, которыми потом только с подругами втихую делиться-краснеть? А сам Найрад хоть раз держал невесту за руку или виделись они впервые на сватовстве, да тем дело и закончилось? Не похоже, чтобы они хорошо были знакомы, раз невеста не успела к нему каким-то теплом проникнуться.

Невыносимо потянуло внутри, до боли. Кирилл склонился и прижался губами к губам Заряны, словно в омут шагнул. Она трепыхнулась, точно птица — испугалась — но в следующий миг подалась к нему. Перехватило дыхание от вспыхнувшего внутри нетерпения — забрать, увезти далеко, не отдавать никому! — но он заставил себя прервать поцелуй и ещё раз спросить:

— Согласишься моей княгиней стать? Одно твоё слово — я всё сделаю. Только дождись, как вернусь.

Заряна посмотрела на него долго, словно хотела запомнить до мелочей, а затем улыбнулась.

— Ты вернись, Кирилл Градиславович. А там решим, как нам быть.

Легонько она сжала его ладонь тонкими пальцами и упорхнула, будто ветром её подхватило. И тут же девицы засобирались в терем, через несколько мгновений их голоса стихли, и сад наполнился тишиной вечернего часа, когда всё замирает перед сном, даже сырой весенний воздух.

Взбудораженный, Кирилл вернулся к себе. Долго он ходил по горнице, размышляя над тем, что собирался натворить. Увести невесту у брата. Пусть дружбы с ним не водил да и за родича не считал никогда, но дело всё равно паршивое, к кому его ни приложи. И ведь только с отцом к миру пришли, а снова повод появится ему лютовать да обвинять Кирилла в безалаберности и сумасбродстве. Чего доброго, вдругорядь прогонит из города, теперь уж до смерти самой. Но то не казалось теперь большой бедой — гораздо страшнее было отказаться от Заряны.

И грядущая необходимость уехать омрачала радость от встречи с ней. А ну как не дождётся? Победит в ней покорность и желание пойти по пути, выбранному родом и семьей. Или Люборовна о встрече прознает, отчитает да настоит на том, чтобы свадьбу скорее сыграли? Уж верно, её слово в этом деле не последнее. Справит отцовский волхв обряд над Заряной и Найрадом, а там против благословения Лады самой уже не попрёшь. Не тать же он какой, чтобы чужих жён воровать. Как бы ни хотелось.

Кирилл еле заставил себя лечь спать, да и то лишь потому, что Лешко в открытую ворчать принялся, мол, княже что-то последнее время отдыхом часто пренебрегает.

И в эту ночь снова одолели его знакомые уже сны, наполненные тяжестью прошлого Корибута. Виделись ему лица погубленных тем людей и пепелища деревень, названий которых никто теперь уже и не вспомнит. Кирилл много раз посыпался, содрогаясь от холодного пота, но дремота втягивала его обратно в мутную топь кошмаров. Пасмурное утро показалось самой большой на свете благодатью. Так и вовсе скоро спать расхочется. С великим рвением, какого сам от себя не ожидал, Кирилл собрался в дорогу. Лешко еле поспевал за его распоряжениями — но хоть хмуриться и ворчать, словно дед, перестал. Гридни тоже, кажется, рады были покинуть княжеский терем, пусть недавно только и ждали отдыха в тепле да под крышей.