Книга Отравленный исток, страница 94 – Елена Счастная

Сбиваясь на бег, все ринулись вслед за Младой. Недолго длилась тишина вокруг, скоро в спины их начал подгонять звук погони и шипение преследователей, разъяренных обманом. Но то ли дивьи люди не могли слишком отдаляться от того прохода в Забвении, из которого появлялись, то ли слабела воля призвавшего их, но топот десятков уродливых конечностей по земле начал смолкать, пока не пропал совсем.

Ещё долго никто не мог позволить себе сбавить шаг. Пот катился струями по спине, по лбу, заливал глаза. Дыхание норовило окончательно застыть в груди шершавым сухим комком. Беспощадное светило уже вовсю разогревало воздух, из которого пропали последние крупицы прохлады.

— Всё, хватит, — прохрипел Зорен и тяжело опустился на камни прямо на том месте, где остановился. — Они уже не преследуют нас.

Ведана тут же села рядом с ним, будто только этого и ждала. Хальвдан, красный, точно из бани, глянул на них сурово, но возражать против отдыха не стал, только оттащил Рогла в тень скалы. Остальные поволоклись за ним и вскоре расселись рядком, скинув с плеч ношу и прислонившись спинами к тёплому камню. Из рук в руки поплыл бурдюк с водой, и когда каждый промочил горло, Млада наконец нашла в себе силы заговорить.

— Их там бесчисленная рать. Нас разорвали бы на куски. Что же заставило их уйти?

— Скорей всего, Рогл кликнул их обратно, когда не смог закрыть проход, — отозвался Зорен. — Знать, сила того, кто его открыл, пока больше его. Потому они и вернулись. Вот только почему не догнали нас, не пойму.

— Ворон наигрался. Думается мне, это была его забава.

Хальвдан покосился на Младу.

— И у него мы хотим просить помощи? У чокнутого отшельника, сидящего Боги ведают где столько десятков лет? Который развлекается тем, что травит путников, точно на охоте?

— А разве у нас есть другой выход? — она развела руками.

Воевода поджал губы и прислонился затылком к скале.

— Как бы хуже не вышло.

Рогл протяжно вздохнул и перевернулся на спину. Млада склонилась над ним и приложила к губам баклажку с водой. Вельдчонок сначала поморщился, но сообразил, что к чему, и принялся жадно пить, пока не выпил всё до капли. А затем только открыл глаза.

— Я не смог их остановить. Мне не позволили, — прочистив горло, виновато проговорил он. — Простите.

— Нам удалось уйти, ты сдержал их на время. Всё хорошо.

Мальчишка обвел всех глазами, удостоверяясь, что никто не пострадал, и слабо улыбнулся.

Пришлось просидеть в тени скалы, пока он совсем не пришёл в себя. Да и остальным отдых был нужен не меньше, чем ему, после такого-то бега по жаре. Солнце уже ослабило раскалённую хватку, и, подкрепившись, решили двигаться дальше до темноты. Не удалось насобирать даже редкого сушняка на чахлый костёр, и спать улеглись, тесно прижавшись друг к другу, под светом луны, не менее холодной, чем воздух вокруг.

Наутро Млада, чей дозор на этот раз был последним, растолкала спутников, спящих мертвецким сном после приключений прошедшего дня.

— Пора выходить. Впереди Угай-Арха.

Кирилл опасался того, что может услышать от Ружены, чего уж таить. Да и сама тётка, по слухам, женщиной была отнюдь не приветливой и добродушной. Уж то, что в глуши которое лето коротала одна да гостей мало привечала, много о чём говорило. Что в семье матери сестры её сторонились, что в новом, княжеском, доме она не прижилась — видно, не больно-то хотела. Как ни крути, а встреча с ней не обещала быть приятной да душевной. А потому Кирилл с невольным облегчением согласился остаться в отцовском тереме ещё на день. Всё ж слишком долго они с Градиславом не виделись — есть о чём вечером поговорить, о чём вспомнить. И всё он ждал, что тот хоть словом обмолвится о грядущей свадьбе Найрада, пригласит порадоваться за брата, остаться на празднование по возвращении. Но отец молчал, да и княжич названный с невестой Кирилла знакомить не торопился. Да хоть бы платком кружевным-узорным её накрыли, как того строгий, но почти позабытый обычай требовал: до обряда старшим мужам рода лица девичьего не казать. То ли так наречённую берегли, то ли сама Заряна с ним видеться не желала. А то, может, и Люборовна руку приложила: уж чего себе вообразить успела, о том лишь ей одной ведомо. Взгляд Кирилла ей, вишь, не понравился. А на пригожую девицу чего не глядеть?