Книга Отравленный исток, страница 106 – Елена Счастная

На просторах Угай-Арха Млада не ждала немыслимых тварей, которых мог бы наслать Ворон, чтобы в очередной раз проверить путников, жаждущих нарушить его уединение, на прочность. Сам солончак, несмотря на уму непостижимую красоту, что могла заворожить любого, даже распоследнего бесчувственного, странника, был самым жестоким убийцей. Он тянулся на десятки вёрст во все стороны, безжизненный настолько же, насколько прекрасный… И на всем пути здесь не встречалось колодцев. Соль отравила под ним даже подземные источники.

И это не казалось бы большой бедой, кабы не то, что последний колодец перед Угай-Арха оказался сухим, словно старый глиняный кувшин с треснувшим дном.

В бурдюках ещё оставалась вода, но в голове шипом застряла мысль, что её придется очень беречь — лишнего глотка не сделаешь. Иначе можно и не дойти. Не отпускало подозрение, что пустой колодец был делом рук Ворона. Попросту мороком, злой шуткой, которая могла теперь стоить всем жизни. Мастер горазд на выдумки.

И хорошо бы обойти солончак дальней стороной, потратить на дорогу сколько угодно лишних дней, но с севера его обхватывали горы, а с юго-запада лежали степи, где жили воинственные племена, которые веками не желали признавать ничьей над собой власти. Да и попросту ни один из арияш, что пытался обойти Угай-Арха, даже рискуя встретиться с жестокими степняками, после не мог найти обители Ворона. Будто путь через огромную мёртвую долину был необходимостью.

— Ну, здесь хоть помирать при случае приятно, — ядовито хмыкнул Хальвдан, когда над бесконечно далёким и размытым окоёмом загорелась пурпурная вечерняя заря.

Величаво выплыли на небо растрёпанные и вытянутые, словно пряди шерсти из кудели, облака. Соляные пустоши окрасились розово-золотыми переливами, ветер тронул воду рябью.

— Издохнуть в этой луже и засолиться, словно огурец в бочке. Что может быть лучше, — покривился Зорен. — Хотя тут красиво, и правда.

Он в очередной раз огляделся и поправил на плечах плащ, подол которого уже побелел от высохшей соли. На Угай-Арха было не так жарко, как в пустыне, но и не холодно, чтобы укутываться. Но жрец весь последний день как будто постоянно мёрз. То неосознанно обхватывал себя за плечи, то ёжился от озноба. Ведана то и дело тихо спрашивала, как он себя чувствует, но тот лишь огрызался или молча отмахивался. Он отстранился ото всех, только с Роглом продолжал говорить о чём-то перед сном. Иногда прикрикивал на него и принимался втолковывать науку снова. Он торопился, раздражался по пустякам и стал совершенно невыносимым. Точно старик, на которого теперь и походил.

— И как тут ночевать? — устало оглядываясь кругом, вздохнула Ведана, поправляя заплечный мешок.

— Найдем сухое место. Тут не везде вода, — ответила Млада.

Она и хотела бы пройти до темноты как можно больше, но остальных не заставишь прыгнуть выше головы. Вон все, кроме Хальвдана, уже едва ноги волочат. Даже Рогл, который, казалось, питался силой Забвения. Да, видно, не всегда.

Как стемнело, небо опрокинуло в воды солончака звёзды. Развести огонь здесь было вовсе не из чего, а потому ничего не мешало видеть вокруг себя тёмную бездну, усыпанную их сияющей пылью. Перевёрнутый рог месяца лил голубоватый свет на растресканную соляную равнину и переливался, точно на свежем снегу.