Книга Отравленный исток, страница 213 – Елена Счастная

— Теперь всё хорошо будет, — прошептал он, склонившись к ушку боярышни. — Отстрадались мы. Надеюсь, на долгие лета. Вернёшься?

— Что ж ты глупости-то спрашиваешь? — девушка улыбнулась ласково и, обняв его за шею, крепко к нему прижалась. — Хоть сейчас поедем!

— Только, — добавил Кирилл, гладя её по спине, — дома у меня теперь нет. Временно. В шалаше жить будем.

Заряна рассмеялась тихо и прильнула ещё теснее.

* * *

Нейра ослепительно сверкала рябью на солнце. Из воды на мелководье торчали круглобокие камни, напоминающие блестящие спины каких-то чудищ. То и дело у берега проскакивали стайки мальков или головастиков, чёрных и гладких, как спелые черешни. Только с хвостами.

Лето разгуливалось, с каждым днём даря всё больше тепла.

На влажном бревне, марая о него чистые белёные рубахи до пят, сидели две девочки, сёстры-близнецы, не больше десяти лет отроду. Они увлечённо и не морщась жевали кислые иголки лиственницы да только и знай, щурились от солнечных зайчиков, что от воды попадали им в глаза.

— Вырасту, уеду отсюда, — поговорила одна. — Столько всего кругом интересного. Посмотреть хочу.

Вторая глянула на неё с сомнением и вдруг погрустнела.

— Не отпустят тебя родичи, Байчёта, — сказала загадочно.

Сестра только фыркнула и выбросила на песок остатки иголок и мусор. Отряхнула ладони.

— Эт твоя участь, Ведан, тут сидеть да замуж выйти, на кого батюшка укажет. А мне такая жизнь не надобна.

— Много ты понимаешь, — обиделась собеседница. — Говорю тебе, не отпустят. Вот сама узнаешь! Потому как…

И замолчала, не высказав того, что знала. Потому как матушка не велела. А сестрица вовсе и внимания не обратила на её слова. Только устремила взгляд на противоположный берег, в даль, которая лишь ей одной была ведома. И манила её одну.

Наверное, уже тогда Байчёте суждено было скитаться по свету, чтобы потом сгинуть навсегда где-то в неведомых краях. Чтобы никто из родичей больше о ней и не услышал, и только сестра сердцем всегда чуяла бы, что она ещё жива. До самого конца.

Яркий момент из детства, которого Млада, казалось, и не помнила вовсе, сменился другим — в Южном погосте. Там Вадим угощал её утащенным с поварни отцовской харчевни пирогом. Крупная вишня из него так и валилась — только лови. Они с названным женихом прятались за густым кустом калины, облизывали липкие от сладкого сока пальцы и смеялись такой удачной проказе. Отец после отругал Вадима, но не слишком строго.

А пироги в «Барсучьем хвосте» и по сей день пекут знатные.

Млада перебирала воспоминания, словно цветные стекляшки в ладони, которые неизвестно почему оказались так дороги, хоть глянет кто — мелочь, ерунда. А ей они помогали сохранять частицу света в бесконечном мраке Забвения, что поглощал её всё больше. Он выпил силы до дна, и скоро их не останется даже на то, чтобы помнить.

Что-то она забывала уже сейчас, но иногда из глубин памяти всплывали такие моменты, которые она давно уже не вспоминала. Это будто бы давало глоток свежего воздуха. Но их, к сожалению, хватало ненадолго.

А потом она вдруг перестала видеть образы прошлого. Осталась только темнота.

Млада не знала, сколько прошло времени — день или сотня лет. Но она угасала, и чувствовала это так отчётливо, словно заплутавший в пустыне путник, у которого давно закончилась вода.