Книга Отравленный исток, страница 215 – Елена Счастная

Млада огляделась: её окружали горы пепла, который улёгся мягкими волнами и напоминал невысокие барханы. И неподалеку лежало чьё-то тело — она не пошла его разглядывать. Всё равно не поймёт, кто это. Может, погибший соратник, а может, и враг.

«Выходить. Нужно выходить отсюда», — твердила себе Млада, боясь забыть то главное, зачем она вообще поднялась с земли. Забвение ненасытно накинулось уже на новообретённые силы. Замешкаешься — и вновь рухнешь лицом в пыль.

Она пошевелила пальцами правой руки, чувствуя, как зародилось на их кончиках тепло. Подняла руку и медленно провела ею сверху вниз, открывая сияющий проход в Явь. Не оглядываясь, она шагнула в него.

Тело словно разорвало на части ослепительным до боли светом. Он вонзился в кожу бесчисленным множеством клинков. Царапал, раскалял, резал на ленты. Млада сжала губы, давя в груди крик, зажмурилась.

— Вышла, — вздохнула поблизости девушка.

Млада падала, и не могла найти никакой опоры, чтобы за неё ухватиться. Но натолкнулась вдруг, совершенно ослепшая, на чьи-то крепкие руки, вцепилась в них. Тут же её подхватили, прижали к широченной, тревожно вздымающейся груди.

— Хорошая моя. Всё закончилось.

Снова этот голос, который заставил её отринуть безразличие и вновь ощутить желание вернуться. Чей он? Чей же? Проклятье!

Мучительно пытаясь понять, она обхватила руками могучую шею и вжалась в неё лицом. От острого запаха кожи мужчины дурман бросился в голову, и захотелось вдыхать его вечно. Он нёс Младу куда-то, а она невыносимо желала увидеть его, но не могла открыть жестоко слезящиеся глаза.

Наконец лёгкий сумрак накрыл спасительным покрывалом. Младу усадили на твердую застеленную лавку, она с неохотой отпустила мужчину и прижала ладони к глазам. Просидела так немного, пока не унялась резь, и подняла голову, озираясь.

Теперь она оказалась в длинной, не слишком щедро освещённой избе с рядами широких, для крупных людей, лавок. Первой она увидела девушку, что звала её и передала силы, позволившие вернуться. И вмиг поняла, что они с ней похожи, как две капли воды. Снова прозрачным бликом сверкнул обрывок воспоминания, и канул в черноту, как и другие. Девушка стояла, нещадно сминая пальцами подол расшитого маричкой платья.

— Как ты? — спросила, тревожно заглядывая в лицо.

— Погоди, — буркнул стоящий рядом мужчина, и Млада перевела на него взгляд.

Он тут же опустился перед ней на колено, взял за руку. Млада дёрнулась недоверчиво, разглядывая его твёрдые но всё ж приятные черты. А от одного звука его голоса сердце билось так неистово, что мешало дышать.

— Знала бы ты, как я рад, что ты вернулась, — он прижался к её пальцам губами, щекоча кожу бородой.

На этот раз Млада всё же вырвалась. Качнулась назад в попытке отстраниться. На лице мужчины отразилось непонимание. Он снова попытался завладеть её ладонью, но она схватилась за скрамасакс на поясе и хрипло произнесла:

— Я не знаю тебя.

Млада затянула тесёмку заплечного мешка и хлопнула по нему ладонью. Дружинники, сгрудившись в избе, все, как один, смотрели на неё, и стоило поднять взгляд, заулыбались. Ни единого лица она не помнила. А вот все здесь знали её хорошо и провожать пришли. Это было странно.

За две седмицы, что прошло после возвращения из Забвения, она много о себе узнала. От сестры, от молодого вельда Рогла, который, говорят, раньше был пленником, а нынче стал — не кто попало! — княжеский волхв. Он тоже стоял теперь среди кметей, и взгляд его чёрных глаз казался слишком взрослым для парня шестнадцати лет. Словно не юноша смотрит, а старик. Который видел в жизни столько, что другим и не снилось. Он-то рассказал Младе о том, как они встретились, и как ездили через Ариван к миртам. Как билась она в Забвении с его Хозяином, и как его спасла, за что он на век ей будет благодарен и обязан. Она слушала и сама поверить не могла. Какой длинный путь позади, и ничегошеньки из него в памяти не осталось. Но, может, ещё вернутся воспоминания? Кто бы мог сказать наверняка.