Книга Молия, страница 199 – Маргарита Серрон

Все гости замолчали одновременно, выглядело это зловеще. Смех проститутки раздался в тишине. Тихо, фоном, продолжала играть классическая музыка, но для присутствующих в зале она скорее всего звучала как похоронная мелодия на могиле глупой самоуверенной проститутки. Все ссыльные знали, что человеческая жизнь для жреца не стоила и ломанного гроша, сильным мира было наплевать на землян и их проблемы. Никто даже пальцем не пошевелит, чтобы остановить жреца, если он сейчас при всех решит убить проститутку. За это убийство его никто не накажет. Здесь разрешалось творить все, что угодно. И каждый жил в меру своей распущенности.

Моля замерла, ее тело одеревенело. Она переваривала информацию и ждала, что Киан начнет яростно протестовать, оправдываться и выгораживать себя. Но жрец не вымолвил не слова.

— Да, подружка, вот фотографии, это так, на всякий случай, чтобы я дурой не выглядела в приличном обществе. Видишь, какой ракурс хороший-вот мои буфера, а вот и мои ручки на причиндалах твоего женишка, очень смачно получилось. Смотри, он аж глаза закрыл от удовольствия, понравилось. А он ничего, хозяйство даже в брюках не помещается. Редкий размер, уж поверь мне, — девушка хихикнула, посмотрев на фото, которое ей передал Крей. На нем действительно хорошо было видно, как выделялся через брюки возбужденный член мужчины и его закрытые от наслаждения глаза, когда Багира ласкала его бедра.

— Да и еще, все приглашенные знают, что твой жених постоянно ходит в стрип-клуб и заказывает себе девочек, самых красивых. Это все знают, кроме тебя, подружка. Но они все трусы и лицемеры, бояться тебя сказать в глаза. Твой жених тебя не любит. Твоя помолвка — фикция, обман. Ну и если быть совсем честной, то твой красавчик не женится на тебе никогда. У него на родине целый гарем есть, и невест ему с детства готовят благородных, красивых, с ценным генофондом, так что у тебя вариантов нет, красотка, если только ты не царских кровей. А судя по твоей прически, тебе до царских кровей ну ооочень далеко.

Киан резко отпустил побелевшую Молю и повернулся к проститутке. Он обхватил тонкую шею Багиры железным обручем своей мощной руки и потащил ее к выходу, как тряпичную куклу. Все гости молча наблюдали, не решаясь даже комментировать вслух происходящее. Музыка перестала играть. Никто не смел сделать даже громкий вдох. Все смотрели на замершую в оцепенении невесту. Моля превратилась в камень. Почему Киан не сказал при всех, что это все ложь, что фотография подделка, а он видит рыжеволосую проститутку в первый раз? Неужели все это правда? Или ей все это снится?

Он же не мог сразу после ночи, проведенной с ней опуститься до того, что поехать в клуб и нанять проститутку? Но фотография не врала, Киан действительно был в клубе, и он позволил ночью незнакомой продажной девушке ласкать свое тело. Он нанял ее? Зачем? Моле показалось, что ее сейчас стошнит прямо перед всеми гостями. Она бросилась в свою комнату, не обращая ни на кого внимание. В голове была только одна мысль — Киан любил ее, а потом, как не в чем не бывало имел секс с проституткой? Как это возможно?

Молю действительно стошнило от всей мерзости ситуации, в которой она оказалось. Она промывала рот в ванной своей спальни с таким остервенением, будто от этого зависела ее жизнь. Она знала, что ей нужно делать и куда бежать. Она собиралась забыть обо всем и сжечь все мосты за собой. Было единственное место на свете, где она могла бы спрятаться от всех ненавистных людей, чтобы потом долго зализывать свои раны. Бежать, только бежать, от боли, от проклятой любви, от предательства, которое не помещалось в ее маленьком раненом сердце. Когда гости расселись по своим столам, делая вид, что ничего не произошло, а официанты стали разносить первую смену блюд, Моля уже переоделась в своей комнате в старые джинсы и поношенный свитер. Она быстро собрала маленький походный чемодан и раскрыв двойные створки окна, выбросила его на улицу. Затем она сама выпрыгнула из окна. Высота была не критичной, ее спальня находилась на первом этаже усадьбы. Высокий цоколь, поднимал уровень первого этажа на несколько метров. Но в девушке играл такой адреналин, что она не заметила жесткого приземления. Она ничего не чувствовала. Она схватила свой чемодан и бросилась бежать к липовой аллее. Опасаясь погони, она пряталась за высокими кустами, передвигаясь зигзагами к парадному выезду из особняка. Когда в темноте показался силуэт арки выездных ворот, Моля вздохнула с облегчением. Между квадратными рустованными столбами виднелись кованные автоматические ворота, которые Матвей специально оставил открытыми, чтобы не затруднять въезд гостей и обслуживающего персонала по территории усадьбы. Моля свободно вышла на проселочную дорогу, которая вела к трассе. Только не останавливаться, идти вперед несмотря ни на что, лишь движение вперед могло ее сейчас спасти от падения в пропасть. Из ворот выехала грузовая машина с холодильной камерой, это была служба доставки тортов. Моля перегородила дорогу, заставив водителя резко затормозить. Сейчас она была способна даже коня остановить на скаку, так ее трясло. Сев в кабину к матерящемуся водителю, она взяла свой сотовый телефон и выбросила в окно. Все, она сожгла все мосты с прошлой жизнью. Никто не найдет ее в деревне. Пора возвращаться к корням. Ведьма чувствовала, что только там ее спасение. Старый бревенчатый дом в деревне, в котором она провела все свое детство и юность был не оформлен и по документам просто не существовал. Мама жила в районном центре, там и была прописана много лет Моля, пока отец не продал квартиру родителей и не эмигрировал в Австралию. Только Филя один знал это место. Первый раз он приехал с Молей в деревню, когда нужно было снять с него любовный приворот, делавший из него похотливого молокососа. Бабулю он боялся, как огня, но эксперименты неумелой подруги-ведьмы ему и вовсе не давали спокойно жить. Как Моля не извинялась перед Филей за свою глупость, он еще долго ее упрекал. Желая того или, нет, он возбуждался, даже когда просто говорил с ней по телефону. Из-за такой зависимости ему приходилось принимать холодный душ по несколько раз в день и свести их общение в минимум. Трудные были времена. И это было серьезное испытание для их дружбы. Второй раз, Филя согласился поехать в деревню только, когда старая ведьма умерла.