Книга Второй шанс для мачехи, страница 67 – Айли Иш

— Если такое повториться, — пригрозил Лейф, шагнув близко и понизив голос, — я буду вынужден обнажить свой меч против вас.

Бровь Калистена удивлённо взметнулась вверх. Он ведь не так давно занимается фехтованием, ещё только деревянный меч держит в руках, а уже собрался наводить на отца клинок?

— Я согласен, — довольно улыбнулся граф, чувствуя гордость за сына. — Но предупреждаю сразу, ближайшее время у твоей матери будет плохое настроение и она много будет плакать. Будь рядом с ней.

Лейф выждал пару секунд и кивнул.

— Почему она будет плакать? — всё же осмелился спросить он. — Вы будете её обижать снова?

— Я уже обидел, больше не буду, — поднял руки Калистен, сдаваясь. — Твоя мама сегодня узнала, что не сможет родить ребёнка.

Он не стал этого скрывать, Лейф должен прочувствовать, что теперь для неё он единственный ребёнок, что он единственный, кто о ней позаботиться, если его не станет.

Юный Эрдман нервно сглотнул и заторможено кивнул. В его глазах были страх и беспокойство. Чего он боится, если она так его любит? Вон, клянётся сделать всё, чтобы его жизнь была счастливой.

— Не сомневайся в её любви к тебе, — холодно сказал Калистен, чтобы направить мысли сына в правильное русло. — Она ради тебя с того света вернётся, так что выбрось все свои страхи.

Лейф поджал губы, посмотрел озлобленным воробушком, тихо попыхтел.

— Тогда и вы, отец, выбросите свои страхи, — в тон ему ответил сын. — Мама любит вас тоже.

И этих слов сына было достаточно, чтобы последний барьер надломился в нём.

Что-то неуловимо менялось, Альфидия чувствовала это, будто сам воздух в поместье Эрдманов стал другим.

Они с Калистеном всё ещё… всё ещё толком не поговорили, но он больше не смотрел на неё угрюмо, не избегал разговоров с ней, их завтраки, их спасительные завтраки стали прежними. Эрдман радовалась в глубине души как маленькая девочка, что граф ввёл их в естественный порядок вещей, она с утра могла видеть их обоих и набираться сил на весь день.

Ведь они вновь разговаривали, обсуждали свои дела и главные вопросы. Да, разговор был слегка натянут, но говорили все и отвечали все, без косых взглядов, без резких тонов. Спокойной разговор, почти по деловому, но для графини это выглядело как по домашнему. И это приносило невероятное облегчение.

Альфидия коснулась рукой груди. Там всё ещё были сожаление и пустота. Её накрывшая боль, которую она переживала три дня безвылазно из кровати, а потом ещё призраком с неделю ходила по поместью, начала отступать. Тогда её мужчины тихо ходили вокруг неё, интересуясь, что ей нужно, Лейф чуть ли не поселился в комнате отца и они переглядывались какими-то сложными взглядами.

Графини было невероятно приятно, что отец и сын стали разговаривать, скупо и только по делу, но они странным образом легко понимали друг друга.

Альфидия думала, что она так быстро стала приходить в себя от того, что они были рядом, присутствовали в её жизни: разговорами, прикосновениями, незримой заботой. И она так легко приняла это, не как изголодавшийся зверь по ласке, не жадная до доброты, а как что-то, что она имела право получить. Это странное незнакомое чувство в груди поселилось совсем недавно, всё ещё ощущалось немного непривычным, но уже стало частью её.

Графиня потрогала лепестки завядших цветов. Ещё неделю назад она подумала бы, что с этими цветами к ней завяли чувства Калистена. Сейчас же она воспринимала это так, что цветы впитали горечь и боль этого особняка, забрали её боль.