Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 43 – Кассиан Маринер

Шок ударил меня как молния. Меня обманули! Меня водили за нос! Но в следующую секунду я увидел, как судорожно вздымается эта перетянутая грудь. Ей нечем дышать. Повязка мокрая и душит её. Я забыл о гневе и о законах. Сейчас передо мной был не лжец, а умирающий человек.

Достал из-за пояса маленький нож-резец, который всегда носил с собой, осторожно поддел мокрую ткань повязки на груди и разрезал её. Ткань разошлась, грудь освободилась, сделав глубокий, хриплый вдох. Она закашлялась, из рота выплеснулась вода. Она перевернулась на бок, сотрясаясь в кашле.

Я сидел рядом на траве, мокрый, ошеломленный, и смотрел на неё. Мокрая рубашка облепила её тело. Теперь сомнений не было. Плавный изгиб бедра, мягкость плеч. Это была девушка. Юная, отчаянная, безумная девчонка.

Она открыла огромные, темные, полные ужаса глаза, посмотрела на меня, потом на свою разорванную одежду, на разрезанную повязку и всё поняла.

Она попыталась закрыться руками, сжалась в комок, дрожа от холода и стыда.

— Мастер... — прохрипела она. — Убейте меня.

Я смотрел на неё, и внутри меня рушились стены. Мой ученик. Мой талантливый, упрямый ученик — девушка.

И вдруг та дикая, непонятная тяга, которую я чувствовал последние дни, обрела имя. Это не извращение, а самое естественное чувство во Вселенной. Мужчина почувствовал женщину сквозь все маски. Моя душа узнала её душу раньше, чем разум.

Я медленно снял с себя верхний халат, который был мокрым, но тяжелым и плотным, накрыл её плечи и укутал, скрывая от мира и от своего собственного взгляда, который становился слишком горячим.

— Кто это сделал? — спросил я. Мой голос был хриплым и неузнаваемым.

— Человек... Бая... — прошептала она, стуча зубами. — Он предлагал... золото... я отказалась... и упала...

— Бай, — я выдохнул это имя как проклятие. — Я сотру его в порошок, — подхватил её на руки. Она была как воробышек в моих руках.

— Мастер... вы... вы прогоните меня? Вы сдадите меня властям?

Она плакала. Слезы смешивались с речной водой. Я посмотрел на неё сверху вниз.

— Ты солгала мне, Лин И. Ты нарушила закон Империи и осквернила ремесло женскими руками. — Она всхлипнула и закрыла глаза, ожидая приговора. — Но, — продолжил я тише, прижимая её к себе крепче. — Ты единственная, кто понимает дерево так же, как я. И ты чуть не погибла, защищая мою честь.

Я понес её к дому, стараясь идти так, чтобы нас не видели рабочие.

— Мы поговорим об этом позже, когда ты согреешься, а сейчас... молчи. Для всех ты — Лин И. Мальчик, который упал в реку. Ты понял?

Она открыла глаза и посмотрела на меня с недоверием и надеждой.

— Да, Мастер.

— И еще, — я наклонился к её уху. — Если ты еще раз перетянешь себя так туго... я сам сожгу все твои бинты. Ты должна дышать, чтобы строить.

Я нес её через бамбуковую рощу ивпервые за три года изгнания я не чувствовал себя одиноким. Я нес на руках тайну, которая могла нас погубить, но которая делала этот серый мир цветным.

Она — женщина. Эта мысль билась во мне, как птица. И я знал: теперь всё изменится. Игра в «мастера и ученика» закончилась, началась куда более опасная игра.

Повествование от лица Хань Шуо

Западное крыло моего дома всегда было святилищем. Ни одна живая душа, кроме меня, не переступала этот порог за три года моего изгнания. Даже старый Шэнь оставлял подносы с едой у двери. Здесь царил идеальный порядок: свитки лежали строго по ранжиру, астролябии были настроены на текущее положение созвездий, а воздух был чист от человеческих запахов.