Книга Яд, что слаще мёда, страница 112 – Кассиан Маринер

Когда мы закончили, солнце уже осветило долину, но она словно погрузилась в сумерки. Осталась на этом месте только голая мёртвая земля. Здесь, скорее всего, долгое время ещё ничего не будет расти, а может, и никогда больше не взойдёт. Мы стояли над могилой, смотрели на неё и вспоминали все моменты, в которых он был с нами.

— Он любил твою мать. А я люблю тебя, — тихо произнёс Цзи Сичэнь. — Кажется, это проклятие рода Мо — сводить с ума мужчин, которые привыкли жить во тьме.

Я осторожно взяла его за руку.

— Это не проклятие… Просто так бывает, — произнесла я, и мы покинули долину.

Ворота сами собой закрылись с жалобным скрипом, словно прощаясь. Я ехала в повозке, прижимая к себе свиток. Моя рука ныла, сердце болело, но, несмотря на всё это, я чувствовала, как внутри разгорается пламя. Шу Цзыжань дал мне ключ, и теперь мне предстояло научиться им пользоваться. Гуань Юньси в тюрьме, моя сестра в безопасности, долг перед Шу Цзыжанем оплачен слезами. Теперь я должна стать фениксом, которого они все во мне видели. Я должна освоить наследие матери и решить, как жить дальше.

Мы ехали обратно в усадьбу Сюань в тишине, оставив Шу Цзыжаня под корнями вишни, которая больше никогда не зацветёт, я это точно знала. И чудилось, будто его призрак ехал в карете рядом с нами, сопровождая наш путь. Мерещилось, словно что вот он, сидит на пустом сидении напротив. Я почти кожей ощущала его присутствие и запах умирающих цветов, и слышала его тихий, насмешливый голос в скрипе колёс. И в моей голове постоянно проносились его слова: «Живи за двоих, птенчик». Я прижимала к груди свиток, перевязанный синей лентой, и казалось, что держу раскалённый уголь. Казалось бы, простая техника, но... это была цена моей жизни.

Цзи Сичэнь сидел рядом, погружённый в мрачное молчание, и смотрел в окно на проплывающие мимо чёрные тучи и силуэты деревьев. На его лице то и дело ходили желваки. Он потерял друга, которого ненавидел. Единственного человека, который знал его до того, как он стал Тёмным Принцем. Они были двумя противоположностями, которые иногда боролись друг с другом. У них было общее прошлое, но теперь они навсегда лишились будущего.

Когда карета въехала во двор, дождь прекратился, но воздух остался влажным и холодным, проникая в кости и замораживая души. Слуги, встречавшие нас с фонарями, отшатнулись: вероятно, мы выглядели как выходцы с того света. Грязные, бледные и с пустыми глазами. Лю начал подходить с отчетами, пытаясь заговорить, но Цзи Сичэнь поднял руку, останавливая его.

— Никого не впускать, никаких докладов, для всех меня нет, — хрипло приказал он и пошёл в дом, не оглядываясь.

Я последовала за ним, чувствуя, как ноги наливаются свинцом, и ощущая, что моё тело становится ещё более тяжёлым, чем прежде. Мы вошли в его покои, где было тепло, горели свечи, но... это было странно. Но это внешнее тепло не могло прогнать ледяной холод, поселившийся внутри. Я села на край кровати, положив свиток на колени. Рука пульсировала тупой болью, напоминая о бренности бытия, но эта боль была ничем по сравнению с той дырой, что образовалась в груди. Пустота заполняла меня, вытесняя любовь, страх и гнев. Я чувствовала себя так, словно попала в лапы охотника, который меня разрезал на части. В конце концов, я добилась всего, чего хотела: Гуань Юньси повержен и лежит в нашем подвале, моя сестра была спасена, истина о смерти матери раскрыта, но цена... эта цена была слишком высока.