Книга Яд, что слаще мёда, страница 30 – Кассиан Маринер

— Какие интересные глаза, — прошептал он. — В них столько боли и подавленной тьмы. Как у зверька, который попал в капкан и отгрыз себе лапу.

Он протянул руку к моему лицу. Его пальцы, пахнущие лекарством, коснулись моего подбородка. Меня передернуло от этого прикосновения. Это было... липко, словно меня касался паук, который решает, куда именно впрыснуть яд, хотя руки у него были сухие и тёплые.

— Руки, — вдруг сказал он. — Покажи мне руки.

Я сжала поднос сильнее. На моих руках были следы чернил и порезы от бумаги.

— Цзыжань! — голос Цзи Сичэня прозвучал резко, как щелчок кнута. — Оставь парня в покое. Ты пугаешь его.

— Я просто любопытен, — Шу Цзыжань не убрал руку от моего лица и провёл большим пальцем по моей щеке, прямо по нарисованному родимому пятну. — Мазь? Грецкий орех и зола? Зачем простому слуге прятать кожу?

Внутри все похолодело. Он быстро понял.

— У него небесная оспа, — отрезал Цзи Сичэнь. Он встал и подошел к нам, вставая между мной и лекарем. — И стесняется следов. Сядь, Цзыжань, выпей чаю. И хватит щупать мой персонал.

Шу Цзыжань медленно убрал руку, но на его губах играла загадочная полуулыбка.

— Небесная оспа... Хорошо, пусть будет оспа.

Он вернулся к столу, сел и изящным движением принял чашку, которую я, дрожащими руками, поставила перед ним.

— Чай пахнет магнолией, — заметил он, сделав глоток. — Странный выбор для мужского кабинета. Обычно здесь пахнет кровью.

— Это новый сбор, — буркнул Цзи Сичэнь. — Для успокоения нервов.

— Тебе это нужно, — кивнул Шу Цзыжань. — Кстати, ты слышал новости? Столица гудит. Гуань Юньси поднял на уши всю городскую стражу. Говорят, ищет свою сбежавшую невесту, которая сошла с ума и подожгла дом.

— Слышал, — равнодушно ответил Цзи Сичэнь. — Очередная семейная драма.

— Не скажи. Гуань Юньси в панике. Я видел его сегодня во дворце. У него взгляд загнанной крысы. Он боится не того, что невеста пропала, но и того, что она может сказать.

Шу Цзыжань поставил чашку и посмотрел на Цзи Сичэня поверх пара.

— Если бы я нашел такую женщину... Женщину, которая заставила Гуань Юньси трястись от страха... Я бы её не отпустил. Я бы вскрыл ей череп, чтобы посмотреть, как устроены её мысли. Такая редкость — ум и безумие в одном флаконе.

Я стояла у стены, стараясь слиться со стеной. Каждое его слово было как игла, загнанная под ноготь. Он знал, или догадывался.

Этот человек был опаснее Цзи Сичэня. Цзи Сичэнь хотел использовать меня как меч, а Шу Цзыжань разобрать меня на части, чтобы посмотреть, что внутри.

— Тебе пора, Цзыжань, — сказал Цзи Сичэнь. — У меня много работы.

Шу Цзыжань вздохнул и поднялся.

— Ты всегда меня выгоняешь. Жестокий.

Он подошел к двери, но остановился рядом со мной.

— Береги руки, «Нин Шуан», — прошептал он так, чтобы слышала только я. — Пальцы, которые умеют делать такие швы, не должны быть в чернилах. Если хозяин тебе надоест... приходи в Долину Юньу. Я найду применение твоим талантам. У меня много... сломанных вещей, которые нужно починить.

Он подмигнул мне своим янтарным глазом и вышел, оставив после себя шлейф аромата лекарства. Дверь закрылась, и только тогда Цзи Сичэнь медленно выдохнул и потер виски.

— Я же говорил, — сказал он, не глядя на меня. — Он псих.

— Он знает, — мой голос дрожал. — Он понял, что я женщина. И про мазь. И про шов.