Книга Яд, что слаще мёда, страница 40 – Кассиан Маринер

— А ты — моя тень, которая обливает моих врагов кипятком, — он шагнул ко мне и положил руку мне на голову, взъерошив волосы. — Идем. Посмотрим на это шоу.

Мы вошли в рабочий покой, но в тот самый момент, когда ревизоры отодвинули карту и вскрыли тайник. Пан Шэн стоял рядом, держась за обожжённую руку и злорадно ухмылялся.

— Вот! — воскликнул он. — Смотрите! Я говорил!

Старик-дознаватель достал из ниши книгу в шелковом переплете и открыл её. Лицо побагровело и он тут же захлопнул книгу.

— Это... это доказательство дурного вкуса, но не преступления! — рявкнул старик. И в этот момент Цзи Сичэнь вошел в рабочий покой, громко хлопнув в ладоши.

— Великолепно, — произнес он ледяным тоном. — Помощник Пан Шэн, я не знал, что вас так интересует моя личная библиотека. Могли бы просто попросить почитать.

Пан Шэн резко обернулся и его лицо посерело. Он понял, что проиграл, да еще так серьезно подставился.

— Командующий Цзи... — начал он.

— Вон, — тихо сказал Цзи Сичэнь. — Все вон. И заберите с собой этого любителя чужих секретов. Я подам жалобу Императору о том, что мои помощники вместо работы устраивают представления.

Дознаватели, бормоча обвинения, поспешили уйти, уводя понурого Пан Шэна. Тот бросил на меня последний взор мелких чёрных глаз, и на сей раз там был страх. Простой уродливый слуга оказался не простым.

Когда дверь закрылась, Цзи Сичэнь подошел к столу, перешагнув через лужу чая и осколков, и взглянул на меня. Я стояла у стены, вытирая мокрые руки о штаны.

— Ты рисковала, — произнёс он без насмешки. — Если бы у него в руке был кинжал, а не свиток, то тебя бы уже не было в живых.

— Я не думала об этом. Для меня было важнее, что вас могли схватить стражи, и я бы осталась тогда одна.

Цзи Сичэнь медленно приблизился и взял мои руки в свои. Я почувствовала его теплые и шершавые от рукояти меча ладони. Он перевернул мои ладони вверх, и там оказался небольшой ожог от брызг кипятка.

— Больно? — спросил он.

— Нет, я даже не заметила.

— Ты не просто спасла меня от неприятностей, магнолия, а прикрыла спину. Впервые за много лет кто-то сделал это не по приказу, а...

— По расчету, — перебила я, отводя взор. Его глаза были темными и глубокими, как безлунная ночь. И я боялась того, что видела в их глубине. А там было настоящее ненаигранное тепло, которое я не заслужила. — Вы — мой щит. Я просто латаю в нем дыры. Ничего более.

— Пусть будет по расчету, — Он поднес мою обожжённую ладонь к своим губам и легко, едва касаясь, подул на ожог.

У меня перехватило дыхание. Он… он дул на мою руку, чтобы мне не было больно. От такой заботы мне захотелось плакать. Гуань Юньси никогда так не делала. Когда я обжигалась, готовя ему отвары, он просто говорил: «Будь аккуратнее». Но Цзи Сичень, в отличии от Гуань Юньси делал, а не говорил.

— Иди к Шу Цзыжаню... нет, не к нему. Иди в мою комнату и возьми мазь от ожогов. Синяя баночка. Помажь и жди меня.

— Зачем?

— Мы должны отпраздновать нашу маленькую победу над предателем Пан Шэнем, — он усмехнулся. — И я хочу услышать полную историю о том, как визжал Пан Шэн. В деталях.

Я кивнула и пошла к двери, но на пороге оглянулась. Цзи Сичэнь стоял посреди разгромленного кабинета, освещенный лучами заходящего солнца. В этот момент он показался мне одиноким волком, у которого появилась хоть и временная, но стая.