Книга Яд, что слаще мёда, страница 42 – Кассиан Маринер

— А если он... если он даст мне яд? — прошептала я, и тут же глаза Цзи Сичэня потемнели.

— Я не дам тебе умереть. Я вытащу тебя, но ты должна держаться. Не выдавай себя. Твоя главная защита — это твоя никчемность. Поняла?

— Поняла.

— Тогда идем. Паланкин ждет.

* * *

Усадьба Шу Цзыжаня находилась на окраине столицы, у подножия Западных гор. Место это было уединенное, тихое и пугающе красивое. Сад был погружен в сумерки. Вдоль дорожек горели фонари с зеленоватым светом, придавая всему вокруг призрачный вид. Пахло горькими травами, камфорой и влажной землей, а сами деревья были искривленными и с темной листвой. Это был не сад, а живая коллекция ядов. И если хозяин решит использовать ее по назначению, то боюсь столицы может и не стать. Нас встретил юноша с пустыми глазами и странной, нечеловеческой, дерганной походкой, словно кто-то дергал его за нити.

— Хозяин ждет в беседке, — прошептал он и развернулся, указывая путь.

Мы прошли через весь сад, стараясь не наступить ни на одно растение. Мало ли чем это обернется. Цзи Сичэнь шел впереди, держа руку на рукоятке меча, готовый в любой момент атаковать, и скорее не столько опасные растения, чем хозяина этого места. Я же старалась ступать след в след.

Беседка стояла посреди искусственного озера и к ней тянулся извилистый мостик без перил. Внутри неё горели свечи, а накрытый стол ломился от изысканных яств. Шу Цзыжань сидел на подушках и играл на гуцыне. Под его пальцами рождалась тягучая и печальная мелодия, от которой веяло холодом. Сам Шу Цзыжань был одет в белоснежные одеяния, которые в свете фонарей казались мертвенно-бледными. Услышав нас, он остановил руку, отчего струна издала последний, жалобный звон и затихла, поглощенная этим местом.

— А-Чэнь, — он улыбнулся мягкой улыбкой, похожей на шелк, которым душат. — И твой верный... спутник. Я рад, что вы почтили мою скромную обитель.

— Твоя обитель скромна только снаружи, Цзыжань, — Цзи Сичэнь прошел в беседку и сел напротив, не дожидаясь приглашения. — Внутри она стоит дороже, чем дворец Императора.

— Вещи не имеют цены, цену имеют знания, — Шу Цзыжань перевел взгляд на меня. Я, как и подобало слуге, стояла у входа, опустив голову. — Проходи, дитя, — поманил он меня пальцем. — Не стой на ветру, там сыро. Садись рядом с хозяином.

— Слугам не положено сидеть с господами, — грубо отрезал Цзи Сичэнь. — Пусть стоит и разливает вино.

— О, брось эти условности, — Шу Цзыжань махнул рукой. — Сегодня мы без чинов. Я хочу поближе рассмотреть того, кто спас тебя от дознавателей. Это ведь он облил Пан Шэна кипятком? Каков герой.

— Это была неуклюжесть, — буркнул Цзи Сичэнь.

— Садись, — голос Шу Цзыжаня стал тверже. Он отдавал приказ, но обертывал его в просьбу.

Я посмотрела на Цзи Сичэня, и он нехотя едва заметно кивнул. Видимо согласился, иначе это никогда бы не закончилось. Я подошла и села на край циновки, чуть позади Цзи Сичэня, стараясь быть незаметной. И тогда ужин наконец начался. Еда была прекрасной на вид, но я боялась к ней прикоснуться. Тончайшие ломтики рыбы фугу, суп из змеи, грибы странного синего цвета и много чего еще.

— Ешьте, — пригласил Шу Цзыжань, кладя себе гриб. — Это Небесная синева, очень редкий вид. Он растет только на могилах даосских святых. Говорят, он открывает третий глаз.