Книга Яд, что слаще мёда, страница 53 – Кассиан Маринер

Он легко коснулся моих губ своими, но не врывался, а как бы спрашивал меня. Поцелуй был подобен искре, которая могла зажечь костер. И только от меня зависело, поддаться желанию или нет.

Разум кричал «нет», но руки, словно обладая собственной волей, сами потянулись к его плечам. Дрожащие пальцы вцепились в плотную ткань его одежды, притягивая ближе. Я приоткрыла рот с судорожным выдохом, впуская его дыхание.

Цзи Сичэнь издал тихий, гортанный стон, который завибрировал в его груди и передался мне, а затем властно накрыл мои губы поцелуем. Он целовал меня так, словно хотел выпить мою душу до самого дна. Его язык проник в мой рот, сплетаясь с моим в отчаянном танце, а сильные руки сжали мою талию так крепко, что мне стало больно, но в этот миг эта боль ощущалась как самый сладкий в мире яд.

Я отвечала ему, забыв, кто я такая. Забыла про предательство Гуань Юньси, про свою месть, про украденный список, спрятанный за пазухой. Исчезли стены архива и стражники, ищущие нас в нескольких шагах отсюда. Был только этот жар, тесная темнота и мужчина, от которого исходила сила и опасность.

Его руки скользнули по моей спине вниз, сжимая бедра и еще сильнее подтягивая меня к себе. Я невольно выгнулась навстречу, позволяя нашему слиянию стать еще более невыносимо тесным. Мир сузился до ощущения соприкосновения наших разгоряченных тел, до биения двух сердец.

И вдруг… вспышка. В голове, словно удар молнии, промелькнуло воспоминание о моей смерти. Холод камня, терраса, ночь, темные глаза напротив, но лицо Цзи Сичэня в моем сознании вдруг резко начало меняться, превращаясь в лицо Гуань Юньси. Я перестала понимать, кого целую на самом деле. Казалось, что я снова чувствую рвущую плоть боль. Опускаю голову и вижу рукоять меча Сияющий Добродетелью, торчащую из моей груди.

«Ты — лишь ступенька».

Меня словно окатило ледяной водой из проруби. Я мгновенно окаменела в его руках, а еще секунду назад страстный поцелуй превратился в горечь со вкусом крови. Паника сдавила горло железными тисками. Я изо всех сил уперлась ладонями в твердую грудь Цзи Сичэня и резко оттолкнула его насколько это вообще было возможно в этом месте. Не ожидавший такого отпора Цзи Сичэнь глухо ударился затылком о заднюю стенку.

— Юйлань? — Его голос, хриплый от неудовлетворенной страсти, был полон искреннего непонимания.

Я вжалась в противоположную стенку, втягивая голову в плечи и стараясь стать как можно меньше, чтобы только не соприкасаться с ним. Меня трясло от ужаса и отвращения к самой себе.

— Не трогай меня, — прошипела я, едва дыша.

— Что случилось? — он подался вперед, пытаясь сквозь мрак нащупать мое лицо.

— Не трогай! — я в панике ударила его по протянутой руке. — Вы все одинаковые! Все до единого!

— О чем ты говоришь?

— Ты думаешь, раз спас меня, я теперь твоя вещь?! — меня прорвало, шепот срывался на свист. — Думаешь, я покорно расплачусь телом за твою «доброту» и защиту? Гуань Юньси тоже брал меня вот так... страстно... шептал о любви, а потом убил! Вы все охотники! Вам нужно только чужое тело, покорность и власть над чужой жизнью!

Цзи Сичэнь замолчал. В непроглядной темноте я не могла видеть выражения его лица, но почти физически ощутила, как резко изменился воздух между нами. Жар желания испарился, сменившись диким льдом северных пустошей.