Книга Пленница Повелителя песков, страница 47 – Елена Княжинская

Как верблюды, связанные одной веревкой, покорно шли за вожаком, так и я была вынуждена на время смириться, но сдаваться не собиралась. Следуя за Абу, присматривалась и прислушивалась к тому, что происходило вокруг.

Мужчины ставили шатры, те самые, что я привыкла видеть под стенами Рудрабада. Закончив, рассаживались кругом, подогнув под себя ноги, как их верблюды. Устраивались на ковриках прямо на песке, доставали еду и бурдюки с водой, ужинали и вели негромкие разговоры. Привыкшие к походной жизни, они едва ли замечали ее трудности.

Мое внимание привлек один из шатров, украшенный синими ромбами. Он выделялся на фоне остальных, желто-красных, в которых жили воины. К нему-то мы и направились.

— Тетушка Руфия, – позвал Абу, – мы пришли.

Кусок ткани, заменявший дверь, всколыхнулся. Из-за него выглянула юная девушка лет пятнадцати, махнула рукой, приглашая нас войти.

Абу замялся на пороге, я вошла первой. Внутри на видавшем виды, но еще довольно крепком ковре сидела женщина. Хозяйка, не стесняясь, рассматривала меня. Черная абайя, в которую она была одета, смотрелась на ней непривычно в сочетании с ярко-синим покрывалом и несколькими рядами разноцветных бус, украшавших ее шею. Глаза, подведенные черной краской, еще недоверчиво щурились, но на губах появилась улыбка.

— Так вот ты какая, – наконец, произнесла она. – Что ж, тогда все понятно. Садись и ты, Абу, тоже.

Я опустилась на колени напротив странной женщины. Абу устроился неподалеку, чуть в стороне. Видимо, чувствовал себя неуютно в обществе женщин, но отчего-то не спешил уходить.

Девушка, впустившая нас, постелила кусок светлой ткани в центре. Расставила на нем несколько пиал, блюдо с сушеным мясом и лепешки.

— Пусть духи будут милостивы к нам, – произнесла Руфия, взяла лепешку, разломила на несколько частей и протянула по очереди Абу, мне и девушке, чье имя я не знала.

Старинный обряд разделения хлеба, о котором я слышала только из сказок, объединял крепче клятв. Беря его из рук хозяина или хозяйки, гости становились полноправными членами семьи. Получали защиту, но и сами при необходимости должны были поддержать названных родственников.

— Благодарю, – ответила, принимая пищу, – за хлеб и воду.

Вкус лепешки с овечьим сыром и пряными травами напомнил мне о доме. Воспоминания потянулись вереницей, разбередили душу. Я погрузилась в них и ела молча. Говорить не хотелось.

— Она мне нравится! – воскликнула Руфия, по-мужски хлопнула себя по колену. – Я многое повидала в жизни, мало чему удивляюсь, но сегодня еле дождалась вечера, чтобы посмотреть на тебя. Теперь понимаю, что нашел в тебе Зафар!

Я стала жевать быстрее, сделала глоток воды, чтобы скорее проглотить пищу. Хозяйка вызывала симпатию. Она казалась простой и честной женщиной из тех, кто говорит в лицо о том, что думает, а не прячет камень за пазухой. В голове теснилось множество вопросов, на которые она могла дать мне ответ. Несмотря на мое незавидное положение, наибольший интерес вызвал во мне тот самый неизвестный Зафар.

— О ком ты, почтенная Руфия?

— Почтенная? – рассмеялась женщина. Я смутилась: неужели мои слова так развеселили ее? – Так ко мне еще никто не обращался. Почтенная! Когда мои глаза перестанут различать барханы, когда я не смогу водить караваны, превращусь в древнюю старуху в окружении правнуков, тогда зови меня почтенной. Сейчас можешь назвать по имени или теткой, как делает этот негодник.