Книга Пленница Повелителя песков, страница 48 – Елена Княжинская

— Тетушка, я так говорю только из уважения к тебе, – ответил Абу.

— Знаю я твое уважение! – беззлобно ответила Руфия. – Поумерь свой пыл! Мала еще Юмина о любви думать.

Последняя залилась алой краской, заметной даже в неярком свете лампы, подвешенной на крючке. Словоохотливый Абу тоже не нашелся что ответить, чем вызвал довольную улыбку Руфии. Я в очередной раз подумала, что от любви одни только трудности и беды.

— Спать ляжешь у нас, – добавила хозяйка. – Места хватит, да и мне спокойнее будет. Слишком много в лагере мужчин. Волю Зафара они оспаривать не станут, но лучше не провоцировать их.

— Тетушка, – обратилась к ней так, как она того хотела, – ты так и не ответила, кто такой Зафар и какое ему дело до моей судьбы.

Мелькнула мысль, что в лице этого уважаемого человека я могла бы найти союзника. Недаром его имя означало успех. Может быть, это тоже был знак, ниспосланный выше. Надежда вольным соколом расправилась крылья в моей душе.

— Будто не знаешь? Повелитель песка просил присмотреть за тобой, пока его не будет рядом. Волнуется о тебе.

— Волнуется купец, – ответила ей, – чтобы товар раньше времени не пропал.

— Зря ты так говоришь. Ты его плохо знаешь.

Я кивнула, не желая спорить, но и не согласившись с ней. Вряд ли она знала, куда и зачем вез меня Повелитель. Юмина убрала остатки еды. Абу попрощался и вышел. Мы, не раздеваясь, легли спать. Надежда сменилась еще большей тоской, чем накануне. От легкости, которую я почувствовала в обществе Руфии, не осталось и следа. Вечер потерял всю прелесть. Я пыталась убедить себя, что еще не все потеряно, но снова казалась себе птицей, запертой в клетке.

Утро началось непривычно рано. Юмина разбудила меня и позвала умываться. Я, хоть и старалась не доставлять ей и ее матери лишние хлопоты, поднялась не сразу. Не имея непривычки ездить верхом, так устала, что не заметила, как уснула. Если бы не занятия танцами, которым дома я посвящала по несколько часов в день, сегодня и вовсе не встала бы.

Руфия нашлась за шатром. Опустившись на колени, откинув покрывало, она умывалась… песком. Странному примеру матери последовала и Юмина. Набрала полные ладони песка, растерла по лицу. Смеялась и мотала головой, избавляясь от песчинок.

— Воды совсем нет? У нас даже бедняки могут позволить себе кувшин…

— Есть, – перебила меня Руфия, – но не тратить же ее зря. Воздух слишком сухой, чтобы сильно вспотеть. Песка достаточно, чтобы очистить кожу, а вода нам еще пригодится.

Мне оставалось только смириться с местными традициями. Снова. Я опустила руки в песок, зачерпнула немного, бережно провела ладонями по лицу и шее. После протерла полотенцем. Кожу немного покалывало, но потерпеть можно.

За суровым умыванием последовал скудный завтрак. Мы доели вяленое мясо с пресными лепешками, запили молоком, разбавленным водой, и снова тронулись в путь.

Сегодня остановок было больше. Видимо, потому, что выехали мы намного раньше, чем накануне. Во время одной из них, самой длительной, я даже улучила момент и, превозмогая смущение, сбегала за бархан. Вернувшись, застала Юмину. Девушка протянула мне горсть фиников и бурдюк с молоком.

— Не волнуйся, никто не смотрит в твою сторону, – успокоила она меня. – Так заведено: во время остановки мужчины идут направо, а мы налево. Мама, говорит, что там, в городах, вы живете иначе. Здесь, в пустыне, все проще, и люди тоже проще.