Книга Бей или беги, страница 79 – Рита Лурье

Она ворочалась без сна, созерцая причудливые тени от балдахина, словно танцующие на потолке от легкого сквозняка. В этом доме всегда было холодно, ведь строился он с расчетом на центральное отопление, канувшее в Лету вместе с прежним миром. Но на улице будет куда холоднее, когда она обретет желанную свободу.

Через какое-то время пришла Дайана, чтобы проверить бинты и самочувствие узницы. Томасин думала, что женщина станет уговаривать ее остаться, но она просто устроилась на другом конце постели с очередным глянцевым журналом. Свеча на прикроватной тумбочке горела совсем тускло, и Дайана все время щурилась, вчитываясь в небольшие островки текста среди томных моделей в шикарных платьях. Томасин задумалась, не выискивает ли во всей этой древней макулатуре Дайана свои фотографии. Молодой, сияющей себя, получившей билет в роскошный мир, стоивший ей такую огромную цену.

— Тебе почитать вслух? — полюбопытствовала женщина, поймав взгляд Томасин, — раз не спишь.

— Я и сама умею, — насупилась девушка. Она перестала прикидываться спящей, почувствовав в себе острую жажду поговорить. Хоть о чем-то, чтобы заглушить беспокойные мысли в голове.

— И сама умею, — передразнила Дайана, закатив глаза, — посмотрите на нее! Умеет читать, знает всякие умные словечки, выглядит, как настоящая леди! Элиза Дулиттл проделала большой путь и заслуживает похвалы.

— Ну хватит, — осадила Томасин, окончательно сконфузившаяся от острот собеседницы. Она поймала себя на том, что вовсе перестала испытывать неприязнь к этой женщине, но пока не понимала, в чем тут дело: она растрогалась ее предысторией или просто привыкла к своей колкой на язык наставнице. Дайана проделала большую работу, придавая лоск маленькой дикарке. Увы, это не принесло ей счастья, а от сведений о столовом этикете и истории высокой моды не было никакой практической пользы. Не будет, когда она станет свободной.

Они помолчали.

— Почему вы ушли из Цитадели?

— Вы? — переспросила Дайан, — ты теперь ко мне на вы обращаться будешь?

— Я имею в виду тебя и… Малкольма.

— А.

Женщина отложила журнал, погасила свечу и повернулась лицом к Томасин. Темнота скрыла мимические морщины и сделала ее снова юной и прекрасной. Таинственной. Особенно, когда она так сокращала дистанцию между ними, явно намереваясь сказать какую-то откровенность.

— Нет больше Цитадели, — заявила Дайана. Тяжело вздохнув, она продолжила, — да, ты же не знаешь. И откуда тебе знать? Цитадель была пороховой бочкой, но Малкольм сам виноват, что ее рвануло. Ему не простили, что он нарушил собственные правила, притащив на «гонку» свою бабу. Они потребовали передела власти, подняли бунт. Была бойня. Кое-кто обратился. И мы едва унесли ноги. Сейчас, думаю, там за стеной целая куча мертвяков. Поди по привычке таскаются в столовую за положенным пайком, но некому выдать им мозги…

Она нервно рассмеялась, но тут же погрустнела.

— Какой ужас, — вырвалось у Томасин. Она и подумать не могла, что два решения — одно ее, другое Малкольма, повлекут за собой такие последствия. Ведь в Цитадели были не только отбитые бандиты, бывшие заключенные, но и простые люди, как Зак, прибившиеся туда в поисках укрытия. Безопасного укрытия. Что стало с ними?

— Если не хотела это слушать, зачем спрашивала? — сердито спросила Дайана.